Археологическое общество Республики Башкортостан

Основано в 2008 году

new superadmin

new superadmin

Человек из Денисовой пещеры оказался не сапиенсом и не неандертальцем

 

Денисова пещера. Фото с сайта www.turistka.ru
Денисова пещера. Фото с сайта www.turistka.ru

В 2008 году в Денисовой пещере на Алтае российские археологи нашли кость последней фаланги мизинца человека, жившего там 30–50 тыс. лет назад. Анализ выделенной из кости митохондриальной ДНК показал, что мизинец, скорее всего, принадлежал не сапиенсу и не неандертальцу, а третьему виду людей. Какому именно — пока сказать трудно; возможно, это были представители поздних архантропов. Не исключено, что все три вида проживали на этой территории совместно и могли контактировать друг с другом. Остатки материальной культуры, обнаруженные в том же слое пещерных отложений, демонстрируют смесь признаков, характерных для среднего и верхнего палеолита.

Денисова пещера — один из самых известных археологических памятников эпохи среднего и верхнего палеолита на территории России. Палеолитические охотники периодически посещали пещеру на протяжении многих десятков тысячелетий и оставили в многометровой толще пещерных отложений множество следов своей деятельности.

В самых нижних слоях присутствуют архаичные среднепалеолитические каменные орудия, в которых некоторые эксперты усматривают даже раннепалеолитические черты. Возраст этих слоев, судя по найденным здесь костям мелких млекопитающих и другим косвенным признакам, составляет не менее 125 тыс. лет. Термолюминисцентное датирование кристаллов кварца показывает значительно более древний возраст — от 171 до 282 тыс. лет, но этот метод в данном случае не очень надежен. К песчинкам, занесенным «с улицы», могли подмешаться упавшие с потолка пещеры (последние будут иметь заведомо более древний термолюминесцентный возраст).

Выше идут более или менее типичные среднепалеолитические слои с орудиями, которые обычно ассоциируются с неандертальцами. Еще выше появляются изделия верхнепалеолитического типа, в том числе костяные орудия, иглы и украшения, типичные для сапиенсов. В отличие от Европы, переход от среднего к верхнему палеолиту в Центральной Азии не выглядит внезапным. В нём просматривается определенная преемственность технологий. В нескольких «переходных» слоях Денисовой пещеры, так же как и на других палеолитических стоянках Алтая, присутствует странная смесь средне- и верхнепалеолитических изделий (А. П. Деревянко и др. Природная среда и человек в палеолите Горного Алтая. Условия обитания в окрестностях Денисовой пещеры).

Верхняя часть раскопа в Денисовой пещере. Внизу видны слои 9 и 10. Полосатая толща над ними — голоценовые отложения (последние 10–12 тыс. лет). В это время в пещере стали регулярно жечь костры
Верхняя часть раскопа в Денисовой пещере. Внизу видны слои 9 и 10. Полосатая толща над ними — голоценовые отложения (последние 10–12 тыс. лет). В это время в пещере стали регулярно жечь костры

Раскопки в Денисовой пещере ведутся давно и на редкость тщательно. Работа эта чрезвычайно кропотливая и трудоемкая: кубометры грунта промываются и просеиваются буквально по песчинке в поисках артефактов и костей животных. Ни один мышиный зуб и ни один каменный обломок с признаками обработки не ускользнет от внимания археологов и палеонтологов. Несмотря на эти титанические усилия, человеческих костей в пещере так и не нашли, если не считать пары зубов (то ли неандертальских, то ли «наших» — мнения экспертов разделились) и обнаруженной в 2008 году фаланги мизинца. Видимо, древние обитатели пещеры не хоронили в ней своих сородичей и тем более не бросали их там, а куда-то переносили — попробуй найди их теперь.

Нижняя часть раскопа: от самых нижних слоев, относящихся к началу среднего палеолита, до верхнепалеолитических
Нижняя часть раскопа: от самых нижних слоев, относящихся к началу среднего палеолита, до верхнепалеолитических

Найденная фаланга мизинца была передана в институт Эволюционной антропологии им. Макса Планка в Лейпциге, где из кости выделили ДНК и собрали из обрывков полный митохондриальный геном древнего обитателя Денисовой пещеры. Результаты анализа этого генома опубликованы 24 марта на сайте журнала Nature. Значительная часть статьи посвящена описанию методики выделения, секвенирования и сборки фрагментов ДНК, а также многочисленных тестов, предназначенных для проверки аутентичности выделенных фрагментов и правильности их «прочтения».

В целом митохондриальная ДНК в этой кости оказалась достаточно «чистой», а достоверность результатов секвенирования — весьма высокой. Каждый участок генома был реконструирован на основе большого количества (от 2 до 602, в среднем 156) независимо прочтенных фрагментов ДНК. Затем всю процедуру повторили на основе ДНК из другого фрагмента той же косточки и другой технологии секвенирования. Результат — полный митохондриальный геном — получился точно таким же. Целый ряд признаков, таких как средняя длина выделенных фрагментов и характерные изменения на их концах, свидетельствуют о древности изученной ДНК и об отсутствии позднейших загрязнений.

Митохондриальный геном древнего человека сравнили с 54 митохондриальными геномами современных людей со всех концов света, мт-геномом верхнепалеолитического Homo sapiens из Костёнок (возраст около 30 тыс. лет), шестью полными мт-геномами европейских неандертальцев и двумя неполными мт-геномами неандертальцев из грота Тешик-Таш в Узбекистане и пещеры Окладникова на Алтае (см.: Палеогенетические данные расширили ареал неандертальцев на 2000 км на восток, «Элементы», 09.10.2007). Пещера Окладникова, где были найдены неандертальские кости возрастом 30–38 тыс. лет, находится всего в сотне километров от Денисовой.

Оказалось, что человек из Денисовой пещеры по нуклеотидной последовательности митохондриального генома отстоит от современных людей в среднем вдвое дальше, чем неандертальцы (см. таблицу). Неандертальцы, со своей стороны, отличаются от человека из Денисовой так же сильно, как сапиенсы. Митохондриальные геномы современных людей в пределах исследованной выборки отличаются друг от друга не более чем на 106 нуклеотидов, в среднем — на 59,7. Различия между сапиенсами и неандертальцами — в среднем 201,6 нуклеотидов. От человека из Денисовой пещеры нас отделяет в среднем 384,9 нуклеотидных различий, от шимпанзе — 1461,5. Общий размер мт-генома у всех трех видов людей и у шимпанзе — 16 560–16 570 пар нуклеотидов (плюс–минус несколько).

Таблица: средние попарные нуклеотидные различия между мтДНК 54 современных людей, 6 неандертальцев, человека из Денисовой пещеры и шимпанзе. (Из дополнительных материалов к обсуждаемой статье в Nature)

 

Средние нуклеотидные различия Максимальные различия Минимальные различия
Между 54 современными людьми 59,7 106 1
Между современными людьми и 6 неандертальцами 201,6 220 185
Между современными людьми и человеком из Денисовой пещеры 384,9 396 372
Между современными людьми и шимпанзе 1461,5 1474 1448

 

При помощи сложных математических методов, которые к настоящему времени уже достигли высокой степени надежности, авторы оценили время расхождения эволюционных линий, одна из которых привела к человеку из Денисовой, а другая — к общему предку сапиенсов и неандертальцев. Получилось, что это разделение произошло около миллиона лет назад — вдвое раньше, чем разошлись пути сапиенсов и неандертальцев. Необходимо помнить, что речь здесь идет только о митохондриальных геномах, которые наследуются исключительно по материнской линии. Это значит, что примерно миллион лет назад (точнее, с 95-процентной вероятностью от 779 до 1314 тыс. лет назад) жила последняя общая прародительница человека из Денисовой, сапиенсов и неандертальцев по прямой женской линии. Последняя прародительница сапиенсов и неандертальцев, тоже по непрерывной женской линии, жила, согласно приведенным в статье расчетам, примерно 466 тыс. лет назад (с 95-процентной вероятностью 321–618 тыс. лет назад).

Филогенетическое дерево, основанное на митохондриальных геномах сапиенсов, неандертальцев и человека из Денисовой пещеры. На карте цифрами указаны точки, откуда происходит каждый геном (кроме американских). Рис. из обсуждаемой статьи в Nature
Филогенетическое дерево, основанное на митохондриальных геномах сапиенсов, неандертальцев и человека из Денисовой пещеры. На карте цифрами указаны точки, откуда происходит каждый геном (кроме американских). Рис. из обсуждаемой статьи в Nature

Зная только митохондриальный геном человека из Денисовой и не имея ни ядерного генома, ни каких-либо данных о скелете (фаланга мизинца не в счет), невозможно сказать наверняка, что это был за человек и в каком родстве с сапиенсами и неандертальцами он на самом деле состоял. Ясно только, что материнская линия, к которой он принадлежал, не была ни сапиентной, ни неандерталоидной. Ядерные гены этого человека (а следовательно, и все его существенные морфологические признаки) могли соответствовать истории, которую рассказывает митохондриальный геном — и тогда это был, вероятно, какой-то поздний архантроп, похожий на гейдельбергского или родезийского человека или, может быть, на Homo antecessor.

Последний вид жил примерно в то время, когда разделились митохондриальные линии неандертальцев/сапиенсов и человека из Денисовой (см.: Люди пришли в Европу более миллиона лет назад, «Элементы», 02.04.2008). Некоторые эксперты считают его общим предком сапиенсов, гейдельбержцев и их потомков — неандертальцев. Может быть, какие-то другие потомки H. antecessor или близких к нему форм мигрировали в Центральную Азию, и в Денисовой пещере остался мизинец позднего отпрыска этой линии. Авторы предполагают, что человек из Денисовой может происходить от какой-то особой волны переселенцев из Африки, более поздней, чем первый исход эректусов (около 1,9 млн лет назад), но более ранней, чем гипотетический выход из Африки предков неандертальцев.

Все это, однако, пока лишь предположения. Истории, рассказываемые ядерными и митохондриальными геномами, совпадают не всегда. Например, эпизодическая межвидовая гибридизация может приводить к интрогрессии (проникновению) в генофонд одного из видов «чужого» митохондриального генома. Есть и другие теоретически возможные интерпретации. К сожалению, одного-единственного митохондриального генома, без данных по ядерным генам и без морфологической информации, явно недостаточно для окончательных выводов. Поэтому журналисты, поспешившие объявить о найденном в Денисовой пещере «новом виде людей», явно поторопились и скорее всего попали пальцем в небо.

Тем не менее открытие показало, что генетическое разнообразие палеолитического населения Алтая 30–50 тыс. лет назад было, по-видимому, необычайно высоким. С точными датировками находок в этом районе имеются серьезные трудности, однако вся совокупность имеющихся данных свидетельствует о том, что люди, относящиеся к совершенно разным материнским (митохондриальным) линиям — неандертальцы, сапиенсы и загадочные «денисовцы», — возможно, какое-то время проживали на одной территории все вместе. По крайней мере, никаких признаков резких смен технологии и «культурных революций» здесь не наблюдается. Археологические данные свидетельствуют скорее о смешении или плавном перетекании друг в друга различных культур.

Образцы каменных орудий (в основном среднепалеолитического типа) из слоя 11 в Денисовой пещере. Рисунок из монографии А. П. Деревянко и др., 2003
Образцы каменных орудий (в основном среднепалеолитического типа) из слоя 11 в Денисовой пещере. Рисунок из монографии А. П. Деревянко и др., 2003

11-й слой Денисовой пещеры, в котором найден мизинец, содержит странную смесь среднепалеолитических артефактов (обычно приписываемых неандертальцам) и позднепалеолитических изделий, характерных для сапиенсов. В самих позднепалеолитических орудиях заметны следы культурно-технологической преемственности, как будто некоторые приемы, применявшиеся при их изготовлении, были переняты позднепалеолитическими мастерами у местных среднепалеолитических племен.

Образцы верхнепалеолитических каменных и костяных изделий из слоев 11 и 9 Денисовой пещеры. Рисунок из монографии А. П. Деревянко и др., 2003
Образцы верхнепалеолитических каменных и костяных изделий из слоев 11 и 9 Денисовой пещеры. Рисунок из монографии А. П. Деревянко и др., 2003

Один из авторов обсуждаемой статьи, академик А. П. Деревянко, в течение многих лет руководящий раскопками в Денисовой пещере, является сторонником «мультирегиональной» теории, согласно которой в наших жилах течет кровь не только небольшой кучки сапиенсов, вышедших из Африки около 50–80 тыс. лет назад, но и неандертальцев (по крайней мере азиатских — с европейскими наши предки, скорее всего, и впрямь не скрещивались), а может быть, и азиатских архантропов (см.: А. П. Деревянко. Человек идет по свету). Среди западных антропологов эту теорию сейчас поддерживают лишь немногие (см.: Древнейшая история человечества пересмотрена, «Элементы», 02.03.2006). Результаты изучения мтДНК человека из Денисовой пещеры не могут служить весомым аргументом ни «за», ни «против» мультирегиональной теории. Но всё-таки складывающийся образ совместного проживания на одной территории трех неродственных групп людей, в сочетании с преемственностью и смешением культур, придает этой версии некоторое дополнительное правдоподобие.

Источник: Johannes Krause, Qiaomei Fu, Jeffrey M. Good, Bence Viola, Michael V. Shunkov, Anatoli P. Derevianko, Svante P??bo. The complete mitochondrial DNA genome of an unknown hominin from southern Siberia // Nature. 2010. Advance online publication 24 March 2010.

См. также:
1) А. П. Деревянко, М. В. Шуньков, А. К. Агаджанян, Г. Ф. Барышников, Е. М. Малаева, В. А. Ульянов, Н. А. Кулик, А. В. Постнов, А. А. Анойкин. Природная среда и человек в палеолите Горного Алтая. Условия обитания в окрестностях Денисовой пещеры. 2003.
2) Палеогенетические данные расширили ареал неандертальцев на 2000 км на восток, «Элементы», 09.10.2007 (в конце этой заметки приведен список ссылок по теме).

Александр Марков


Материалы сайта http://elementy.ru/news/431288



Подробнее ...

Металлургический комплекс Улак-6. Баймакский район Башкортостана, горная долина р.Ургаза, т.н. «Баишевский микрорайон», территория Историко-археологического и ландшафтного музея-заповедника «Ирендык»

 

Эпоха ранних кочевников (около VI-IV вв. до н.э.), возможно наличие культурного слоя эпохи средней бронзы (синташтинская культура).

Первоначально выявлен экспедицией Центра охраны памятников МК РБ в 1996 г. (А.Ф. Яминов, Н.С. Савельев), целенаправленно обследовался в 2003 г. Ирендыкской комплексной археолого-этнографической экспедицией МК РБ (рук. Н.С. Савельев). Описание памятника содержится в Научном отчете сотрудника ИКАЭЭ И.М.Минеевой за 2003 г. и предварительной публикации Р.Р. Султанова (Пенза, 2004). В 2003 г. на памятнике коллективом ФТИ УрО РАН под руководством И.В. Журбина проводились геофизические исследования (Журбин, 2004. С. 81-83. Рис. 22). Тахеометрический план памятника составлен специалистами Проектного института «Башкирдортранспроект» (Уфа) в том же году.

Судя по сборам с поверхности (керамика раннесакского облика и прохоровской культуры – т.н. «тальковый комплекс»), характеру рельефа (большое количество обвалованных округлых западин) и результатам поверхностного вскрытия законсервированного (вскрыт на глубину 0,3 м) разведочного раскопа 2?10 м (культурный слой состоит из золы, вскипевшей глины, пережженных костей животных, единичных фрагментов керамики), памятник является металлургическим комплексом ранних кочевников – ЕДИНСТВЕННЫМ ИЗ ИЗВЕСТНЫХ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ НА ЮЖНОМ УРАЛЕ. Типологически ближайшим объектом является поселение эпохи бронзы Горный на Каргалинских рудниках в Оренбуржье.

15 мая 2012 г. сотрудниками экспедиции ИИЯЛ УНЦ РАН – В.Г. Котовым, В.В. Овсянниковым, З.Г. Аминевым, Н.С. Савельевым (все – сотрудники и активные участники Ирендыкской экспедиции начала 2000-х гг.) зафиксированы следы разграбления данного памятника, проводившегося весной этого года (!!!) с помощью металлодетектора. Вся поверхность холма покрыта большим количеством очень характерных ям-«закопух», вокруг которых разбросаны фрагменты лепной керамики, обломки костей животных, металлические изделия (фрагмент котла, нож и т.д.).

Учитывая, что памятник расположен в относительно скрытном и труднодоступном месте, грабители явно знали, где он находится, т.е. работали в нашей экспедиции (наиболее вероятно – 2003 или 2005 гг.). На самом деле, круг участников экспедиций очень узок, но будут ли этим заниматься правоохранительные органы?

Горько и симптоматично то, что грабители, которые называют себя «археологами-любителями» добрались до Ирендыка – уникальной историко-культурной территории не только Башкортостана и не только Урала. Осознают ли они вообще, что в угоду своим меркантильным интересам они уничтожают российскую историю?

Н.С. Савельев, фото автора



1

Фото 1 – раскоп 2003 года


 

2

Фото 2 – 15 мая 2012 года. Грабительские «закопухи» - следы работы браконьеров с помощью металлодетекторов

 

3

Фото 3 – 15 мая 2012 года. То же с близкого расстояния. В этой ямке грабители «за ненадобностью» бросили фрагмент металлического котла и фрагменты тальковой сарматской керамики

 

 

Подробнее ...

В разделе "О Нас" размещаны бланки квитанции для оплаты членских взносов.

Подробнее ...

Могила Ермака находится на территории Башкирии?

 


Рядовая поездка в Миякинский район, целью которой был сбор материала о сельских тружениках, обернулась настоящей сенсацией. Глава района Зайнулла Насыров между рассказом о начале посевной и повествованием о растущих надоях огорошил вестью о скором приезде в район челябинских археологов и краеведов: «Могилу Ермака у нас нашли. Тут рядом совсем, в районе телевышки».

Могила Ермака находится на территории Башкирии?

Вы, наверное, слышали такое расхожее выражение: «И тут подо мной закачался стул»? Так вот, стул подо мной от такой новости действительно закачался. Да и как иначе, если о месте захоронения Ермака ничего до сих пор доподлинно неизвестно?

«На высокой горе урус похоронен»

Одна из главных версий смерти Ермака, основанная на сибирско-татарских сказаниях, говорит о том, что Ермак утонул. Википедия поясняет: «Существует легенда о том, что тело Ермака вскоре выловил из Иртыша рыбак-татарин «Яныш Бегишев внук». Посмотреть на тело атамана съехалось много знатных мурз, а также сам Кучум. Татары несколько дней стреляли в тело из луков и пировали, но, по словам очевидцев, его тело пролежало на воздухе месяц и даже не начало разлагаться. Позже, поделив имущество Ермака, в частности, взяв две кольчуги, подаренные царем московским, его захоронили в деревне, которая ныне называется Баишево. Захоронили в почетном месте, но за кладбищем, так как он не был мусульманином. В настоящее время рассматривается вопрос о подлинности захоронения». Есть упоминание о том, где покоится великий атаман в Ремезовской летописи: «И назвали (татары) его Богом, и погребли по своему обычаю на баишевском кладбище под украшенной сосной...».

Как известно, никаких подтверждений погребения Ермака в Сибири нет, хотя поиски его реальной могилы продолжаются уже не одно столетие. Еще Петр I отправлял гонцов в Сибирь с этой целью, но все оказалось тщетным. Местное население либо просто отказывалось общаться с исследователями на эту тему, либо намеренно направляло их по ложному пути.

И вот, по заверениям челябинского краеведа Федора Жижилева, разгадка многовековой тайны близится к своему логическому завершению. «Республике Башкортостан» удалось по телефону связаться с исследователем, который не сомневается, что в могиле, расположенной на окраине Киргиз-Мияков, покоится именно Ермак.

— Об этом погребении на окраине райцентра башкирам из рода мин известно испокон веков («На высокой горе урус похоронен...»), а нам о ней рассказала местная учительница Роза Килеева, — говорит Федор Жижилев. — По преданию, каждый раз, проходя мимо этой могилы, нужно было кинуть на нее камушек, чтобы она не затерялась, а русским рассказывать о ней было нельзя. Примечательно, что о погребенном всегда упоминалось в таких эпитетах, как «князь».

— Прибыв на указанное место, мы действительно обнаружили могильный холм, полностью заваленный камнями, — продолжает Федор. — Внутри могилы находился дубовый гроб с останками. Костяк лежал головой на восток, что характерно для местных мусульман, а не на запад, как это принято у православных. Однако в изголовье лежал березовый веник, а это верный признак того, что погребенный был славянином.

После вскрытия могилы, по словам Жижилева, часть найденного в ней, а именно медные гвозди, с помощью которых был сколочен гроб, кусочки самого гроба, фрагменты ткани и, самое главное, фрагмент пяточной кости погребенного, была отправлена в лабораторию для определения возраста погребения. Анализы показали, что находке почти пятьсот лет, а более точную дату можно установить лишь при более тщательном, профессиональном археологическом исследовании.

Вопросов больше, чем ответов

И это действительно так. Во-первых, аргументация Федора Жижилева не выдерживает пока даже поверхностной критики — нет никаких оснований утверждать, что погребенный «урус» на самом деле является легендарным Ермаком Тимофеевичем. С другой стороны — могила-то есть. И погребенные в этой могиле останки какого-то знатного человека, вероятно, славянского происхождения, имеются. Кто он? И почему погребальный обряд, сопровождавший его похороны, был таким странным, выдержанным и по православным, и одновременно по мусульманским канонам?


Еще больше вопросов к гипотезе Жижилева у специалистов-археологов.

— Нужно досконально изучить найденные останки, и заниматься этим должны профессионалы, а не краеведы-любители. В любом случае, делать какие-либо выводы сегодня слишком рано, необходимо всестороннее изучение объекта, — поделился своими соображениями с газетой ведущий специалист Научно-производственного центра по охране и использованию недвижимых объектов культурного наследия республики Илшат Бахшиев.

— Мы рассчитываем получить ответы на эти вопросы в самое ближайшее время, — заявил нам Федор Жижилев. — Уже 30 апреля начнутся новые раскопки. В числе участников экспедиции будут и специалисты по позднему средневековью. Приглашаем и вашу газету. Кстати, непосредственно на месте раскопок я смогу представить вам те доводы и доказательства, которые не предъявишь по телефону. Одним словом, приезжайте, сами все увидите.

Предложение известного на Южном Урале краеведа редакция принимает и обещает максимально подробно и оперативно информировать своих читателей о разворачивающихся в Миякинском районе событиях.

Что известно о происхождении Ермака?

Доподлинно — ничего, хотя Википедия и выдает несколько версий. По одной из них, он был родом с берегов реки Чусовой. Благодаря знанию местных рек, ходил по Каме, Чусовой и даже переваливал в Азию по реке Тагил. По другой версии, Ермак являлся уроженцем Качалинской станицы на Дону (Броневский). Существует также версия о его поморском происхождении.

Имя Ермака, по мнению профессора Никитского, является разговорным вариантом русского имени Ермолай и звучит как его сокращение. Известный русский писатель В. Гиляровский называет его Ермил Тимофеевич. Другие историки и летописцы производят его имя от Германа и Еремея (Еремы). Одна летопись, считая имя Ермака прозвищем, дает ему христианское имя Василий. По мнению иркутского историка А. Сутормина, полностью имя Ермака якобы звучало как Василий Тимофеевич Аленин. Эта же версия обыгрывается в сказе П. Бажова «Ермаковы лебеди». Существует также мнение, что Ермак — просто прозвище, образованное от названия котла для приготовления пищи.

Существует также гипотеза о тюркском происхождении Ермака. В пользу этой версии приводят доводы о том, что это типично тюркское имя до сих пор есть у татар, башкир и казахов, но произносится как Ермек — забава, веселье. Кроме того, мужское имя Ермак (Ырмаг) встречается у алан-осетин, широко населявших донские степи вплоть до XVI столетия. Версию о тюркском происхождении Ермака косвенно подтверждает описание его внешности, сохраненное Семеном Ремезовым в его «Ремезовском летописце» конца XVII века. Согласно С. Ремезову, отец которого — казачий сотник Ульян Моисеевич Ремезов — знал лично выживших участников похода Ермака, знаменитый атаман был «вельми мужествен, и человечен, и зрачен, и всякой мудрости доволен, плосколиц, черн брадою, возрастом [то есть ростом] середней, и плоск, и плечист».

Юрий Николаев, газета «Республика Башкортостан»
Оригинал публикации

 

материал сайта http://journalufa.com/3045-mogila-ermaka-nahoditsya-na-territorii-bashkirii.html

Подробнее ...
Эльвира Кашфиева

























В центре столицы, несмотря на жаркую погоду, продолжается очередной этап раскопок городища Уфа-2. Археологам удалось обнаружить фрагменты древних жилищ и домашней утвари. Работы ведутся при непосредственном участии сотрудников музея-заповедника.

Ценные артефакты - свидетели ушедших эпох и столетий. Несмотря на палящий зной археологи ежедневно пополняют коллекцию музея под открытым небом. Новый этап раскопок на городище проходит с участием теперь уже полноправных сотрудников созданного историко-культурного учреждения. Пока, это один из самых сложных видов работ на так называемых верхних горизонтах древней застройки.

Масштабные раскопки в центре столицы ведутся шестой год. Работы часто приходилось останавливать: территория оказалась лакомым кусочком и для строителей. Границы патмятника и статус охраняемого объекта появились лишь после признания властями республики особой значимости этого места.

Раскопки ведутся с раннего утра и до позднего вечера. Собранные артефакты станут объектами исследований и материалом для ежегодных научных изданий.

В этом году музеем-заповедником заинтересовались и на федеральном уровне. В рамках целевой программы на развитие "Древней Уфы" выделено семьсот тысяч рублей.

Фрагменты украшений, домашней утвари и жилищ, найденные в течение последних шести лет, дают право ученым говорить о существовании развитой цивилизации как минимум с шестого века. Пока все это хранится в университетских лабораториях, но скоро для исторических находок оборудуют специальные помещения. Уже в этом году станет известно, каким будет проект музейного комплекса "Древняя Уфа". Поддержку в его разработке готов оказать Союз архитекторов России.

Археологи уверены, что этот уникальный памятник даст богатый материал всей мировой науке. С поддержкой государства разгадать тайны городища, вокруг которого пока не прекращаются споры, будет гораздо легче.

материалы сайта http://ufa.rfn.ru/rnews.html?id=73037




24.07.2012

Деревянный настил VII века

Уникальный экспонат обнаружили уфимские археологи на месте городища Уфа-2.

Фрагмент является настилом деревянной мостовой древнего поселения. Мостовая разграничивала территорию городища на кварталы. Судя по их ориентировке, они были прямоугольной формы. Уже к самим настилам примыкали жилища, граница которых фиксируется по остаткам золы и другим органическим отложениям. Находки подобного типа впервые были обнаружены в 2007 году. Повторные в 2008-м и 2009-м.
Перед дирекцией музея стоит задача сохранить уникальные находки и донести их до следующих поколений. В частности, фрагмент деревянного настила необходимо будет накрыть специальным покрытием. Предполагается, что в дальнейшем на территории городища Уфа-2 появится музейный комплекс, часть которого будет находиться под открытым небом, и все найденные впоследствии экспонаты войдут в число открытого комплекса.


Подробнее ...

 Добавлены новые статьи в библиотеку

Подробнее ...

Бахшиев И.И., Бахшиева И.Р. Правовой аспект сохранения археологического наследия (обзор основных положений действующего законодательства) // Историческое, политико-правовое, и социокультурное развитие Уральского региона: история и современность: материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Сибай: издательство ГУП РБ «СГТ», 2011. – 384 с. – С.315 – 327.


 

 В Российской Федерации в целом и в Республике Башкортостан в частности, остро стоят вопросы охраны памятников археологии. Отношение к археологическому наследию приобретает все более общественно-политический характер. Острые углы развития науки связаны с пониманием особенностей развития культуры, когда памятники археологии рассматриваются как составная часть истории политической жизни государства. На сегодняшний день в Российской Федерации накоплен существенный опыт по сохранению историко-культурного наследия, увеличено количество различных научных учреждений и организаций, занимающихся вопросами выявления, восстановления и использования памятников истории и культуры. Все большее значение объекты археологического наследия приобретают для духовной идентичности, а в некоторых крайних случаях, и этничности нашего общества. Все сказанное выдвигает на ключевые позиции проблему сохранения богатого археологического наследия Республики Башкортостан – связующего звена современного общества с наиболее древними пластами нашей истории. Не останавливаясь подробно на историографии вопроса, отметим лишь тот факт, что проблема сохранения памятников археологии неоднократно становилась областью пристального внимания профессионалов-археологов и специалистов занимающихся государственной охраной объектов культурного наследия (См. например: Молодин, 2002; Смирнов, А.С., 2002; Всероссийское совещание…, 2006; Веденин Ю.А., 2007; Гонозов А.В., 2008; Дроздов Н.И., Макулов В.И., 2008; Зарубин Ю.В., 2008; Изосимов Д.А., Маматова Л.Х., 2008; Кондрашев Л.В., 2008; Авксентьева О., 2010; Савельев Н.С., 2003, 2004; «Золотое Кольцо Башкортостана»…, 2004; Обыденнов М.Ф., 2006; Минеева И.М., 2007, 2010; Ахметова Е.А., 2008).

Статья 44 Конституции Российской Федерации гласит: «Каждый обязан заботится о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры». Вопросы охраны и использования памятников археологии, как недвижимых объектов истории и культуры регулируется в стране, прежде всего, Федеральным Законом Российской Федерации «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» № 73 от 25 июня 2002 года. В Республике Башкортостан действует закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Республики Башкортостан» № 224-з от 7 ноября 2005 г., регламентирующий на основе указанного №73-ФЗ охрану объектов историко-культурного наследия в Республике Башкортостан. Памятники археологии являются неотъемлемой частью всемирного культурного наследия. Государство гарантирует сохранность объектов культурного наследия народов Российской Федерации в интересах настоящих и будущих поколений. Одной из приоритетных задач органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации должна являться государственная охрана объектов историко-культурного наследия.

Согласно №73-ФЗ объекты археологического наследия и связанные с ними предметы материальной культуры отнесены к объектам государственного недвижимого имущества. Более того, в соответствии со статьей 4 №73-ФЗ все памятники археологии относятся к объектам культурного наследия федерального значения, причем согласно п. 6 ст. 18 объекты археологического наследия считаются выявленными со дня их обнаружения.

Объекты археологического наследия относятся к отдельной категории и определены как частично или полностью скрытые в земле или под водой следы существования человека, основным или одним из основных источников информации о которых являются археологические раскопки или находки (ст. 3 №73-ФЗ). Объекты археологического наследия могут быть представлены:

а) в виде отдельных объектов (памятников);

б) ансамблей – четко локализуемые на исторически сложившихся территориях группы изолированных или объединенных памятников;

в) достопримечательных мест – творения, созданные человеком или совместные творения человека и природы, в том числе памятные места, культурные и природные ландшафты, связанные с историей формирования народов Российской Федерации, с историческими событиями, культурные слои, остатки построек древних городов, городищ, селищ, стоянок, места совершения религиозных обрядов (ст. 3 №73-ФЗ).

В связи с тем, что археологические памятники расположены на поверхности и в почвенном слое, их современная охрана неразрывно связана с земельными участками, на которых они расположены. Согласно ст. 5. №73-ФЗ и ст. 99 «Земельного Кодекса Российской Федерации» №136-ФЗ от 25 октября 2001 г. земельные участки в границах объектов культурного наследия относятся к землям историко-культурного значения, относимые к землям особо охраняемых территорий (ст. 94 №136-ФЗ). Правовой режим данных земельных участков регулируется №73-ФЗ и №136-ФЗ. В частности, согласно п. 5 ст. 27 №136-ФЗ земельные участки занятые объектами археологического наследия ограничиваются в обороте и не предоставляются в частную собственность. Изменение целевого назначения земель историко-культурного назначения также не допускается, а на отдельных землях историко-культурного назначения, в том числе землях объектов культурного наследия, подлежащих исследованию и консервации, может быть запрещена любая хозяйственная деятельность (п.2-3, ст. 99 №136-ФЗ). Более того, земли в пределах, которых имеются объекты историко-культурного наследия, могут быть отнесены к категории особо ценных земель (ст. 100 №136-ФЗ). Отметим, что объект археологического наследия и земельный участок, в пределах которого он располагается, находятся в гражданском обороте раздельно (п. 2., ст. 49 №73-ФЗ), поскольку памятники археологии находятся в государственной собственности и отчуждению из государственной собственности не подлежат (п. 1. ст. 50 №73-ФЗ). Между тем, физические или юридические лица могут осуществлять право пользования земельным участком или водным объектом, в пределах которых располагается объект археологического наследия, если это не ухудшает состояние памятника, не наносит вред окружающей историко-культурной и природной среде, а также не нарушает права и законные интересы других лиц (п.1-2, ст. 52 №73-ФЗ).

В соответствии с действующим федеральным законодательством в сфере сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия, в целях обеспечения сохранности объектов культурного наследия в их исторической среде, на сопряженной ними территории устанавливаются зоны охраны: охранная зона, зона регулирования застройки и хозяйственной деятельности и зона охраняемого природного ландшафта. При этом отмечается, что состав зон охраны объекта культурного наследия определяется особым проектом (п. 1, ст. 34 №73-ФЗ). Общее содержание и режим использования земель в границах охранных зон раскрываются в п. 2. ст. 34 №73-ФЗ. Границы зон охраны и режимы использования земель в их пределах утверждаются на основании проекта зон охраны объекта культурного наследия федерального значения – органом государственной власти субъекта Российской Федерации по согласованию с федеральным органом охраны объектов культурного наследия (п. 3, ст. 34 №73-ФЗ). В соответствии с п. 1.2, ст. 9.1 №73-ФЗ Российская Федерация передает органам государственной власти субъекта Российской Федерации полномочия в осуществлении согласования проектов зон охраны объектов культурного наследия федерального значения.

Порядок разработки, состав, назначение и режимы использования территории в границах выделенных зон охраны объектов культурного значения подробно рассмотрены в: «Инструкции по организации зон охраны недвижимых памятников истории и культуры СССР» (приказ Министерства культуры СССР №33 от 24 января 1986 г.; согласовано с Госстроем СССР (письмо № ИП-6272 от 27 декабря 1985 г.) и «Положении о зонах охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации» (постановление Правительства Российской Федерации №315 от 26 апреля 2008 г.).

Согласно п. 2, ст. 34 №73-ФЗ, охранная зона – территория, в пределах которой в целях обеспечения сохранности объекта культурного наследия в его историческом ландшафтном окружении устанавливается особый режим использования земель, ограничивающий хозяйственную деятельность и запрещающий строительство, за исключением применения специальных мер, направленных на сохранение и регенерацию историко-градостроительной или природной среды объекта культурного наследия.

Границами зон охраны объекта культурного наследия являются линии, обозначающие территорию, за пределами которой осуществление градостроительной, хозяйственной и иной деятельности не оказывает прямое или косвенное негативное воздействие на сохранность данного объекта культурного наследия в его исторической среде (п. 3 Положения о зонах охраны…).

При рассредоточенном расположении памятников, не имеющих между собой композиционных связей, выделяется отдельная охранная зона для каждого памятника. При близком расположении нескольких несвязанных между собой памятников целесообразна объединенная охранная зона, своими границами охватывающая всю группу памятников (п. 4.1.3 Инструкция по организации зон охраны…).

Согласно п. 2 «Положения о зонах охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации» на сопряженной с объектом культурного наследия территории может быть установлена одна или несколько зон охраны: охранная зона, зона регулирования застройки и хозяйственной деятельности, зона охраняемого природного ландшафта.

Изменение экономической ситуации в республике, появление на строительном рынке большого числа частных инвесторов привело к значительному увеличению хозяйственной активности и масштабному новому строительству. Памятники археологии оказались в зоне активного хозяйственного преобразования. Законодательство предусматривает целый комплекс специальных мер по обеспечению их сохранности при хозяйственном освоении территории.

Федеральным законом определены особенности проектирования и проведения землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ на территории объекта культурного наследия и в зонах его охраны, предусматривающий их запрет (за исключением работ по сохранению данного памятника или его территории), а хозяйственные работы проводятся при условии не нарушения целостности памятника или ансамбля, не повреждения, разрушения или уничтожения объекта культурного наследия (ст. 35 №73-ФЗ).

Более того, проектирование и хозяйственное освоение возможно при отсутствии на испрашиваемой территории объектов культурного наследия. В случае обнаружения объектов обладающих признаками объекта культурного наследия на территории, подлежащей освоению, в проекты проведения землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ должны быть внесены разделы об обеспечении сохранности обнаруженных объектов (п.2, ст. 36 №73-ФЗ). Между тем подчеркнем, что в случае наличия информации об определенном расположении в зоне хозяйственного освоения объектов культурного наследия проведение работ возможно только при наличии в проекте/проектах хозяйственного освоения разделов об обеспечении сохранности данных объектов культурного наследия. Финансирование работ по обеспечению сохранности объектов культурного наследия находящихся в зоне хозяйственного освоения осуществляется за счет средств заказчика проводимых работ по проектированию и проведению землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ (ст. 36-37 №73-ФЗ; ст. 24 № 224-з).

В законодательстве предусмотрены санкции, которые могут применяться при не обеспечении сохранности объектов археологического наследия при строительных и иных работах. Как уже отмечалось, федеральным законом запрещается использование земельного участка, в пределах которого расположены объекты археологического наследия, которое может ухудшить их состояние или нанести вред окружающей историко-культурной  среде (ст. 52 №73-ФЗ). Органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации, уполномоченные в области охраны объектов культурного наследия, либо федеральный орган охраны объектов культурного наследия имеют право приостанавливать строительные или иные работы, при проведении которых возникает угроза физической сохранности и целостности объекта археологического наследия (ст. 37 №73-ФЗ). В п.1 статьи 37 №73-ФЗ указано: «Земляные, строительные, мелиоративные, хозяйственные и иные работы должны быть немедленно приостановлены исполнителем работ в случае обнаружения объекта, обладающего признаками объекта культурного наследия… Исполнитель работ обязан проинформировать орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации, уполномоченный в области охраны объектов культурного наследия, об обнаруженном объекте».

Большое внимание вопросам сохранения объектов культурного наследия в зоне хозяйственного освоения уделяет Градостроительный Кодекс Российской Федерации №190-ФЗ от 29 декабря 2004 г. В частности отмечается, что основным принципом градостроительной деятельности является соблюдение требований сохранения объектов культурного наследия (п. 10, ст. 2 №190-ФЗ).

В соответствии с Градостроительным Кодексом Российской Федерации и Законом Республики Башкортостан «О регулировании градостроительной деятельности в Республике Башкортостан» № 341-з от 11 июля 2006 г., постановлением Правительства Республики Башкортостан №153 от 13 мая 2008 г. утверждены Республиканские нормативы градостроительного проектирования Республики Башкортостан «Градостроительство. Планировка и застройка городских округов, городских и сельских поселений Республики Башкортостан», в которых также прописываются нормы и мероприятия необходимые для сохранения объектов культурного наследия в границах территорий городских округов и поселений Республики Башкортостан. В пункте 5.5.2 указывается, что «на землях объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) градостроительная деятельность допускается только в той мере, в какой она связана с нуждами этих объектов (восстановление, реставрация, реконструкция, инженерное обустройство и благоустройство), по специальному разрешению уполномоченных органов государственной власти». Отдельно рассматривается вопрос сохранения историко-культурного наследия в исторических поселениях республики. Согласно п. 5.5.18, государственной охране в их границах подлежат все исторически ценные градоформирующие объекты: планировка, застройка, композиция, природный ландшафт и так далее, в том числе и археологический слой. Наибольший интерес представляют представленные в п. 5.5.12 размерные показатели для проектирования охранных зон памятников археологии:

- минимальная охранная зона устанавливается от основания кургана с учетом возможных прикурганных сооружений, отсыпки грунта при снятии курганной насыпи с помощью землеройной техники для курганов:

- высотой до 1 м, диаметром до 40 м – в радиусе 30 м;

- высотой до 2 м, диаметром до 50 м – в радиусе 40 м;

- высотой до 3 м, диаметром до 60 м – в радиусе 50 м;

- высотой свыше 3 м – определяется индивидуально в каждом конкретном случае, но не менее 50 м;

- для курганных групп – радиусы те же, что и для одиночных курганов, а также межкурганное пространство;

- минимальная охранная зона для городищ, селищ, поселений, грунтовых могильников – в радиусе 50 м от границ памятника.

Между тем, необходимо отметить, что данные нормы распространяются на территории городских округов и поселений Республики Башкортостан, а не неурбанизированной территории. В связи с тем, что каждый археологический объект и каждая охранная зона отличаются индивидуальностью, приведенные выкладки могут служить лишь важной методологической основой для археологического проектирования.

Требования согласования проектов с органами охраны памятников содержатся в инструктивных документах Минстроя СниП 11-02-96 «Инженерные изыскания для строительства» в разделе 8 которого («Инженерно-экологические изыскания»), неоднократно указывается на необходимость проведения мероприятий по охране памятников истории и культуры. Так же говорится о сохранении историко-культурного наследия в СП 11-102-97 «Инженерно-экологические изыскания для строительства».

Подобное требование содержится и в СниП 2.05.02-85 «Автомобильные дороги», где в п. 3.1 указано о не допустимости строительства трасс в зонах, отнесенных к памятникам культуры.

В СниП 2.07.01-89 «Градостроительство Планировка и застройка городских и сельских поселений» существует специальный раздел «Охрана памятников истории и культуры», предусматривающий соблюдение законодательства в сфере охраны и использования памятников истории и культуры при планировке и застройке городских и сельских поселений (п. 9.20). Здесь также представлены размерные показатели необходимые для обеспечения сохранности памятников при проектировании и строительстве инженерных и транспортных коммуникаций (п. 9.22).

В завершении, перейдя от сухой констатации норм действующего законодательства в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов историко-культурного наследия отметим ряд проблемных пунктов. Несмотря на деятельность в стране и республике государственных органов и постоянно совершенствующееся законодательство, продолжается разрушение и уничтожение памятников археологии. Причина разрушения памятников разнообразны – как природные процессы (эрозия, абразия берегов рек и озер, тектоника, оползни), так и антропогенные факторы (строительные, мелиоративные и другие хозяйственные работы, деятельность «черных археологов», застройка, наращивание культурного слоя, распашка, загрязнение памятников археологии и ценных исторических ландшафтов).

Как уже отмечалось, все памятники археологии с момента выявления считаются памятниками федерального значения и являются собственностью государства. На основе действующего федерального закона сохранность историко-культурного наследия (в том числе памятников археологии) является первостепенной задачей для государства. Однако на деле присутствие археологических объектов в зонах новостроек и хозяйственного освоения воспринимается заказчиками и застройщиками работ лишь как досадное недоразумение. В этом отношении проявляется «незрелость» не только руководства строительных компаний, но и российского общества в целом. Так, в Хартии по охране и использованию археологического наследия, провозглашенной IX Генеральной Ассамблеей Международного союза по памятникам и достопримечательным местам – «охрана археологического наследия является моральной обязанностью каждого человека. Вместе с тем это и коллективная, и общественная ответственность». К сожалению, в нашем обществе пока не сложилось непримиримое отношение к разрушению объектов археологического наследия. Как правило, в общественном сознании памятники археологии воспринимаются как отражение «чуждой» культуры, между тем отношение общества к объектам истории и культуры показывает уровень культурного развития самого общества.

Как ни странно, в случае выявления в зоне хозяйственного освоения памятников археологии, охранные мероприятия по ним воспринимаются лишь с позиции археологических раскопок. Хотя в №73-ФЗ четко указано, что спасательные археологические исследования (раскопки) могут проводиться лишь в случае крайней необходимости. Оценивая реальную ситуацию по республике отметим, что эта необходимая крайность проявляется практически каждый год (наиболее яркие примеры – спасательные археологические раскопки средневекового городища Уфа-II в центре города Уфа, охранные археологические раскопки в зоне затопления строящихся водохранилищ в Башкирском Зауралье и так далее). Однако, ближайшим примером иного, положительного для культурного наследия решения данного вопроса является создание целой музейно-заповедной сети: в  Челябинской области – Историко-культурный заповедников областного значения «Аркаим»; в Республике Татарстан – Государственный музей-заповедник «Казанский Кремль», Болгарский государственный историко-архитектурный музей-заповедник, Государственный историко-архитектурный и художественный музей «Остров-град Свияжск», Елабужский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. Единственный примером такого рода в Республике Башкортостан является созданный на базе так называемого «Баишевского археологического микрорайона» – Историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник «Ирендык» (ИАЛМЗ «Ирендык») в Баймакском районе (Постановление Кабинета Министров Республики Башкортостан № 354 от 29 ноября 2002 г.).

Без сомнения, проблема охраны археологических памятников в современных условиях неразрывно связаны с вопросами правового режима использования земельного участка, в пределах которого располагается памятник археологии. Выше уже отмечалось, что согласно ст. 49 №73-ФЗ сам объект археологического наследия и земельный участок, в пределах которого он располагается, находятся в гражданском обороте раздельно. Проблема заключается в том, что в настоящее время для подавляющего большинства археологических памятников известных на территории Республики Башкортостан, граница занимаемых ими земельных участков не определена или очерчена приблизительно, что делает практически невозможным установление правовых условий их использования. В связи с этим,  встает вопрос о необходимости проведении работ по межеванию земельных участков, занимаемых объектами археологического наследия. Для примера, работы по кадастровой съемке планов археологических памятников с целью установления особого режима содержания и использования земельных участков, занимаемых этими памятниками, в Новосибирской области ведутся с 2001 г. (Софейков, Ануфриев, 2005).

Направление единой стратегии по решению проблем сохранения объектов историко-культурного наследия Республики Башкортостан, мы видим в ракурсе:

- принятия долгосрочных государственных программ направленных на реализацию конкретных проектов с учетом современных реалий социально-экономического развития региона;

- популяризации объектов истории и культуры и внедрении их в проекты развития туристического комплекса республики. Разработки национального (республиканского) историко-культурного туристического маршрута направленного на пропаганду и популяризацию традиционной и духовной культуры народов населяющих Башкортостан;

- развития в республики сети историко-культурных музеев-заповедников. Организация в них научной и туристической инфраструктуры. Создание условий для инвестиционной привлекаемости музеев-заповедников для частного бизнеса;

- внедрения инновационных подходов для мониторинга, инвентаризации, проектирования, реставрации и консервации объектов культурного наследия;

- организации стройной системы ведения делопроизводства, основанной на принципах мониторинга качества выполнения предписаний, выдаваемых республиканскими органами государственной власти в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия.

- решения проблем несанкционированного хозяйственного и строительного освоения территорий исторических поселений без соблюдения правил застройки и землепользования. Игнорирование застройщиками предписаний и требований госоргана ведет к утрате их исторического ядра, исторического облика, вместе с этим и утратой уникальных объектов археологического наследия (наиболее яркий пример – застройка центральной части города Уфа, как наиболее престижной и дорогостоящей).

Список литературы:

1. Авксентьева О. Охранные зоны Казанского кремля: закон для будущего // Наследие народов Российской Федерации. – 2010. – №2. – С. 39-44.

2. Ахметова Е.А. Современное состояние памятников археологии РБ (на примере курортного района Якты-Куль и юга Баймакского района) // Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность. – Уфа, 2008. – 162 с. – С.16-19.

3. Веденин Ю.А. Экология культуры и сохранение наследия // Наследие и современность. Информационный сборник. – Вып.14. – М., 2007. – С.3-14.

4. Всероссийское совещание «Взаимодействие археологических учреждений и органов охраны объектов культурного наследия России в изучении и сохранении археологических памятников» // Российская археология. – 2006. – №3. – С.5-20.

5. Гонозов А.В. Государственное управление археологическим наследием на территории Нижегородской области // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.108-111.

6. Дроздов Н.И., Макулов В.И. Актуальные проблемы сохранения археологического наследия Северного Приангарья в связи с реализацией крупных инвестиционных проектов // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.113-116.

7. Зарубин Ю.В. Виды охранных археологических полевых работ на территории исторических поселений и их место в процессе накопления научного знания // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.120-121.

8. «Золотое Кольцо Башкортостана»: обоснование и стратегия развития Национального туристского маршрута / Под ред. П.М. Шульгина. – М., 2004. – 70 с.

9. Изосимов Д.А., Маматова Л.Х. Охрана памятников археологии на территории Пермского края //Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.122-124.

10. Кондрашев Л.В. Новые нормативные документы в сфере сохранения археологического наследия и практика их применения // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.129-131.

11. Минеева И.М. Историко-культурное наследие хребта Ирендык на Южном Урале: опыт выявления, изучения и сохранения //От древности к новому времени (проблемы истории и археологии). – Уфа. – Вып. X. – 2007. – 172 с.

12. Минеева И.М. Сохранение, использование и государственная охрана археологического наследия Южного Урала во второй половине XIX – начале XXI вв.: Автореф. дис. … докт. ист. наук: – М., 2007.

13. Молодин В.И. Еще раз об охране и использовании археологического наследия Горного Алтая в связи с принятием Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. – Новосибирск, 2002. – Т.VIII. – С.677-681

14. Обыденнов М.Ф. Сохранение историко-культурного наследия народов Башкортостана – объекты археологии: вопросы сохранения и использования. – Уфа, 2006. – 183 с.

15. Савельев Н.С. Северо-восточный регион Республики Башкортостан: опыт анализа государственной охраны недвижимых объектов культурного наследия. – Уфа, 2003. – 68 с.

16. Савельев Н.С. Историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник «Ирендык»: научный потенциал и туристическая инфраструктура // Историко-познавательный туризм в Республике Башкортостан. Кн.1 / Серия «Золотое кольцо Башкортостана: туризм и сервис». – Уфа, 2004. – С.81-87.

17. Смирнов, А.С. Сохранение археологического наследия России: история и проблемы // Российская археология, 2002. – № 4. – С.50-59.

Подробнее ...

Минеева И.М. Историко-культурное наследие хребта Ирендык на Южном Урале: опыт выявления, изучения и сохранения // От древности к новому времени (проблемы истории и археологии): сборник научных трудов. Вып.Х. – Уфа, 2007. –172 с.

 

Южный Урал – уникальная природно-географическая и историко-культурная территория. Он находится в самом сердце Евразийского континента, на южных отрогах Уральского горного хребта. В природном отношении – это неширокая полоса лесостепного евразийского пояса умеренного широт с континентальным климатом, которая протянута длинным рукавом с востока – предгорий Алтая на запад – вплоть до Карпатских гор.

Именно на территории Южного Урала она сужается, и в наиболее близком соседстве оказываются северные, таежные в недавнем прошлом леса и южные засушливые подгорные степи в горно-степной зоне Зауралья. А между ними расположены лесостепные просторы, перемежающиеся лесные и открытые пространства с полноводными реками. Такое разнообразие природных, климатических и почвенных условий издревле привлекали к себе людей, которые получали возможность заниматься комплексными формами хозяйства - охотой и рыбной ловлей, домашним и полукочевым скотоводством, подсечным земледелием. Также эта территория привлекала обилием близко залегающих полезных ископаемых и природных материалов, необходимых для развития производства и поддержания торговых связей – горных месторождений медных, марганцевых и железных руд, россыпного и рудного золота, поделочных камней (яшма, мрамор, сердолик, кварцит и пр.).

С древнейших времен здесь селились народы, несущие этногенетические компоненты индоиранского, финно-угорского, тюркского, восточно-славянского происхождения. Формирование такой своеобразной полиэтничной субкультуры происходило в течение нескольких тысячелетий в условиях активной адаптации к природным особенностям Южного Урала и тесного культурного взаимодействия [1]. Заселяя определенные природно-ландшафтные территории региона, древние племена выбирали районы, наиболее оптимально соответствующие традиционным формам ведения комплексного хозяйства – пастушеского и отгонно-пастбищного скотоводства, домашнего земледелия и огородничества, охотничьих промыслов и ремесел, рыболовства.

Одним из таких локальных регионов стала своеобразная горная страна – хребет Ирендык. Географически он относится к горно-лесной и горно-степной зоне Южного Зауралья, являясь одной из самых юго-восточных окраин Уральских гор. В целом хребет Ирендык представляет собой меридионально вытянутую горную страну, сильно рассеченную узкими долинами рек и ручьев. Его длина составляет около 150 км, ширина достигает 20 км.

Северная часть хребта (доминирующие высоты – 750-950 м) покрыта таежной растительностью. Южная часть хребта относится к горно-степной зоне и, постепенно понижаясь к югу, переходит в полосу холмогорий с высотами не более 400-500 м. Западные склоны Ирендыка очень крутые и нерасчлененные, резко переходящие в холмистую степь с отдельными возвышенностями. С востока горы понижаются плавно, образуя широкую предгорную зону с многочисленными хорошо обводненными долинами и предгорными карманами. Описываемая территория отличается богатым разнообразием животного и растительного мира, полезных ископаемых, характерных для горно-лесных и горно-степных экосистем. По оценкам специалистов природные степные экосистемы хребта Ирендык испытали минимальное антропогенное воздействие в процессе освоения и использования человеческим сообществом его ресурсов, и сохранились практически в первозданном виде до наших дней.

Административный хребет Ирендык расположен в Баймакском районе Республики Башкортостан, в юго-восточной зоне Башкирского Зауралья. Восточные окраины хребта выходят на границу с Челябинской областью.

Историко-культурная среда этого региона формировалась под активным воздействием окружающего природного комплекса. Начиная с древнейших времен, здесь происходили сложные этнокультурные процессы, связанные с постоянным притоком и расселением нескольких волн мигрантов которые стремились сюда в поисках новых мест обитания.

Изучение культурных и природных ресурсов Южного Урала началось практически сразу вслед за расширением границ Российской империи на восток в XVIII в. Первые попытки выявления памятников древности на юго-востоке Башкирии на территории Ирендыка относится к XIX веку, когда член-секретарь Оренбургского (Уфимского) губернского статкомитета Р.Г.Игнатьев отметил в окрестностях с.Баишево в южной оконечности хребта Ирендык наличие двух курганных групп [2]. Культурно-хронологическая, как впрочем, и современная локализация этих памятников, была еще не проведена и вызывает до сих пор затруднение в виду недостаточности сведений. В 1945 г. в так называемую «картотеку Коишевского» попали сведения еще о двух памятниках в северной зоне хребта – городище и курганах с каменными кольцами в окрестностях хутора Давлетово [3]. Эти и некоторые другие предварительные сообщения, а также работы по составлению Археологической карты Башкирии (1965-1970 гг.), позволили начаться первым маршрутным обследованиям территории. Археологами М.Х.Садыковой (1962, 1963 гг.), Г.Н.Матюшиным (1965 г.), Н.А.Мажитовым (1965, 1970 гг.), М.Ш.Рязаповым (1969 г.) было выявлено несколько десятков памятников, в том числе местонахождения эпохи камня, курганные могильники эпохи бронзы и раннего железа, и несколько памятников, интерпретация которых вызывала в тот период затруднение [4]. Внимание специалистов того времени было привлечено к проблеме выявления и изучения памятников определенных археологических эпох и культур древности. Большое место занимали вопросы хронологической и этнокультурной интерпретации памятников, а картографирование и ландшафтная локализация объектов в пределах хребта Ирендык делали пока еще свои первые неуверенные шаги.

В 1960-1970-е годы, в связи с активизацией этнографических исследовании в республике, в регион Башкирского Зауралья было направлено несколько этнографических экспедиций, одной из задач которых явился сбор материала для создаваемого Музея этнографии при Институте истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР в Уфе. Полученные данные о традиционных промыслах и ремеслах башкир, особенностях башкирского национального костюма и орнамента, топонимики и фольклора, традиционном жилище и бытовой культуре и пр. позволили исследователям выявить своеобразную этнокультурную среду, сформированную на основе полукочевого быта башкир периода после  присоединения Башкирии к Русскому государству в конце XVI-XVII вв.

В это же период, в 1967 г. был создан общественный музей историко-краеведческого профиля в г.Баймаке – районном центре, который разместился на базе средней школы. Здесь стали сосредоточиваться отдельные артефакты из истории района – отдельные археологические находки, предметы традиционного быта и интерьера, произведения местных умельцев и мастеров, орудия труда и инструменты периода его промышленного освоения, документы по истории района.

Кроме того, указанный регион отличается высокой степенью сохранности традиционной культуры башкир – фольклорного и песенного творчества, народного танца, языковых особенностей, декоративно-прикладного искусства, которые активно проявляются в деятельности различных кружков народной самодеятельности и национальных ремесел, существовании домашних промыслов и ремесел - обработка шерсти (валяние), прядение, ткачество, кузнечное и кожевенное дело, деревообработка.

По сообщениям информаторов, собранных в ходе работы этнографов на территории Ирендыка, вплоть до 1960-1970-х гг. сельские жители, преимущественно пожилые, носили традиционную башкирскую одежду, участвовали в проведении обрядов языческого характера (вызывание дождя, поклонение духам гор и пр.), сохраняя свои родоплеменные связи и особенности традиционного природопользования.

Таким образом, в указанный период было положено начало выявлению, изучению и сохранению некоторых, разрозненных компонентов историко-культурной среды региона, включающих в себя как движимые, так и недвижимые объекты историко-культурного наследия хребта Ирендык.

Следующим заметным шагом стало открытие в 1991 году Историко-краеведческого музея в с.Темясово Баймакского района, посвященного истории деятельности первого Правительства Башкирской Республики в 1919 г. (расположенного в центральной части хребта Ирендык). и создание здесь же в 1995 году историко-культурного центра. В его составе предполагалось создание археологической экспозиции под открытым небом на базе открытых в окрестностях села курганах эпохи раннего железа.

Для выявления ресурсов деятельности созданного Историко-культурного центра по сохранению и использованию историко-культурного наследия региона в 1995 – 1996 гг. в Баймакском районе работала археологическая экспедиция Центра охраны памятников Министерства культуры Республики Башкортостан. В результате начала сплошного обследования территории был выявлен уникальный историко-культурный комплекс объектов культурного наследия в районе с.Баишево в южной части хребта Ирендык. Он стал известен как Баишевский археологический микрорайон [5]. На его сравнительно небольшой компактной территории было выявлено около 100 объектов археологического, этнографического, архитектурного, индустриального наследия, относящихся к разным археологическим и историческим периодам освоения территории Южного Урала в целом, и хребта Ирендык, в частности, начиная с эпохи палеолита до, современности.

Практически сразу встал вопрос о необходимости дальнейшего изучения данной территории, сохранения и рационального культурного использования целостного историко-культурного комплекса в рамках деятельности специализированного музея-заповедника. Для его решения в 2000-2001 гг. были привлечены специалисты Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им Д.С.Лихачева (г. Москва), что позволило разработать Концепцию историки археологического и ландшафтного музея-заповедника в Баймакском района Республики Башкортостан, внести предложения по функциональному зонированию территории и наметить перспективы его развития в качестве регионального музейно-туристического и научно-образовательного центра и включения в культурную среду России и всего мира. Разработанные документы были одобрены Республиканским советом по сохранению культурного наследия при Кабинете Министров РБ и согласованы Министерством культуры и национальной политики Республики Башкортостан. Итогом проделанной работы явилось Постановление Кабинета министров РБ № 354 от 29 ноября 2002 года, на основании которого был создан Историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник «Ирендык», действующий в качестве территориального подразделения Главного управления государственной охраны и использования недвижимых объектов культурного наследия при МКиНП РБ. Целью нового учреждения культуры было определено выявление, изучение и сохранение целостного историко-культурного и природно-ландшафтного комплекса хребта Ирендык на Южном Урале.

В соответствии с разработанной в 2003 году схемой генерального плана развития территории, музей-заповедник размещается на участке 29500 га земли, исключаемой из активного разрушающего промышленного и сельскохозяйственного оборота, с сохранением традиционных форм ведения хозяйства (пастбищного скотоводства, сенокошения). В настоящее время продолжаются работы по оформлению земельного дела, проектной разработке музейно-туристической инфраструктуры, утверждению генплана, разработке Устава и предложений к формированию целевой республиканской программы по созданию и развитию нового для республики многопрофильного музейного учреждения.

Практически одновременно с деятельностью по созданию музея-заповедника в южной части хребта Ирендык начались работы по созданию особо охраняемой природной территории – Национального парка «Ирендык», занимающего всю остальную (преимущественно северную) часть одноименного хребта. Эта территория – 23500 га уже включена в список зарезервированных земель специальным постановлением Кабинета министров в 2002 году под создание природных парков, и начаты работы по формированию Концепции и схемы функционального зонирования.

В процессе выявления, изучения и решения вопросов сохранения историко-культурного наследия хребта Ирендык на Южном Урале стало возможным определить ряд особенностей и проблем, вызывающих определенные трудности.

Прежде всего, в процессе изучения историко-культурных ресурсов территории, выявилось достаточно большое типологическое и хронологическое разнообразие объектов, что требует переосмысления вопросов его научной систематизации и классификации. Стали известны принципиально новые типы объектов, которые ранее были неизвестны в археологической науке региона (рунированные в разной степени объекты индустриального наследия XIX века, археологизированные памятники традиционной сельской и культовой архитектуры XVIII – начала XX вв, жертвенно-погребальные комплексы поздних периодов истории, в частности связанные с памятью об участии жителей окрестных деревень в Отечественной войне 1812 года, камнеобрабатывающие мастерские на выходах яшмовых пород эпохи палеолита-неолита, памятники так называемой «страны городов», выявленной лишь недавно для древностей эпохи бронзы в Южном Зауралье и пр.). Такое разнообразие объектов требует разработки специальных методик их изучения как традиционными методами комплексных полевых археологических и этнографических исследований, так и системой так называемых методов дистанционного исследования без вмешательства в культурный слой памятника. Более того, условия заповедного режима функционирования территории требуют выработки оптимального соотношения решения вопросов археологических исследований памятника и его последующей музеефикации.

Далее. Создание нового учреждения культуры в форме музея-заповедника на Южном Урале вызывает большие трудности, так как практически отсутствует туристская инфраструктура - удобная система коммуникаций (дороги, связь, транспорт и пр.), условия для обеспечения сервиса, развития широкого спектра услуг, питания и проживания посетителей. Требует пересмотра система государственной поддержки малого предпринимательства, направленного на обслуживание туристов, обеспечение деятельности музеев и культурных центров региона. На начальном этапе становления музея-заповедника требуется разработка программ инвестиций, что необходимо для включения в экономику и культурную среду региона и страны в целом. Важной задачей является развитие нормативно-правовой базы в данной сфере, в том числе на республиканском и муниципальном уровнях.

Особого внимания требует преодоление межведомственного барьера, связанного с тем, что изучением, сохранением и использованием разных видов объектов наследия занимаются различные учреждения, ведомства и даже министерства. Например, вопросами сохранения археологического наследия занимается преимущественного Научно-производственный центр по охране и использованию культурного наследия при Министерстве культуры и национальной политики Республики Башкортостан, народное творчество развивается при активном участии управления культуры администрации Баймакского района и г.Баймака, лесные угодья находятся в ведении Баймакского лесхоза и являются федеральной собственностью в управлении Министерства природных ресурсов Российской Федерации и пр. Таким образом, выявленный уникальный культурный потенциал территории создает все необходимые предпосылки для включения наследия Ирендыка в общероссийскую и мировую систему историко-культурного и природного наследия. Однако без активной поддержки государства и заинтересованности на всех уровнях власти этот потенциал может остаться нереализованным, более того, очень скоро оказаться утраченным.

Примечания:

1. Кузеев Р.Г. Башкортостан в Волго-Уральском историко-культурном регионе // Этносы и культуры на стыке Азии и Европы. Уфа, 2000, с.21-62.

2. Игнатьев Р.Г. Курганы и городища Оренбургского края // Труды I Археологического съезда в Москве в 1869 г. М., 1871, с.155-158.

3. Коишевский Б.А. Картотека сведений об археологических памятниках Башкирии, 1945 // Архив ИА РАН.

4. Мажитов Н.А.Научный отчет за 1965 г. // Архив ИА РАН; Рязапов М.Ш. Отчет за 1969 г. // Архив ИА РАН; Садыкова М.Ш. Научный отчет за 1962 г. // Архив ИА РАН.

5. Яминов А.Ф., Савельев Н.С., Псянчин А.В. Баишевский микрорайон: итоги и перспективы этноархеологических исследований в башкирском Зауралье // Интеграция археологических и этнографических исследований. Материалы V Всероссиского Научного Семинара. Омск-Уфа, 1997, с. 182-185.

Подробнее ...

Акбулатов И.М., Ахтарянова Д.И., Котов В.Г., Минеева И.М., Савельев Н.С.  Исследования Ирендыкской экспедиции на юге Башкирского Зауралья //Археологические открытия /Институт археологии. – М.: Наука, 2003 /Отв. Ред. В.В. Седов. – 2004. – 527 с. – ISBN 5-02-009860-4. – С.296 – 302.

 

Ирендыкская комплексная археолого-этнографическая экспедиция Главного управления государственной охраны и использования недвижимых объектов культурного наследия Министерства культуры и национальной политики Республики Башкортостан под руководством Никиты Сергеевича Савельева проводила плановые разведочные работы в Баймакском и Абзелиловском районах, включая территорию создаваемого МЗ «Ирендык».

Район исследований принадлежит к бассейну р. Урал и ее притоков (Сакмара, Таналык, Большой Кизил, Туяляс, Ургаза и др.). Это переходная от типичной степи к лесостепи зона, меридионально рассеченная хребтом Ирендык – самым восточным на Южном Урале. Южная часть хребта относится к горно-степной зоне (550-750 м над уровнем моря) и, постепенно понижаясь, переходит в полосу холмогорий с высотами не более 400-500 м. Северная часть хребта (750-950 м над уровнем моря) покрыта таежной растительностью. Граница между северным и южным частями хребта и Баймакского района проходит по автодороге Сибай – Баймак и далее на запад. Западные склоны Ирендыка очень крутые и нерасчлененные, резко переходящие в холмистую степь с отдельными возвышенностями. Северо-востока горы плавно понижаются, образуя широкую предгорную зону с многочисленными хорошо обводненными долинами и предгорными карманами, и именно здесь зафиксирована очень высокая концентрация памятников археологии. Восточная граница исследуемой территории проходит по р. Урал и административной границе с Челябинской областью, запад – по границе Баймакского р-на, Сакмаре и окраине облесенных низкогорий Южного Урала (Зилаирское плато).

Разведочные работы на территории МЗ «Ирендык» (площадь 295 км?), включающего участок южной оконечности хребта с восточными предгорьями долины рек Ургаза, Буреле, Карамала, Шурале и Карасаз, увлажненную подгорную зону и небольшой участок собственно степной зоны (в периметре населенных пунктов Баишево, Карышкино, Карамалы (Ишмухаметово), Мунасипово и Файзуллино), направлены на выявление новых памятников и более тщательное обследование некоторых ранее известных (отряды В.Г. Котова и И.М. Минеевой). Проводилось обследование, как вершин гор, так и узких межгорных долин, небольших труднодоступных урочищ на склонах, а также приречных террас. Всего к моменту начала работ на территории МЗ зафиксировано 85 памятников (исследования М.Х. Садыковой, Р.Б. Исмагилова, А.Ф. Яминова, Н.С. Савельева). В задачу первого отряда (В.Г. Котов) входили шурфовка известных и выявление новых поселенческих памятников, в первую очередь, эпох камня и бронзы. Обследовано 23 объекта: 5 поселений позднего бронзового века, 6 стоянок и 10 местонахождений каменного века, 2 мастерские. Из них 17 памятников открыто в отчетном году.

В верхнем течении р. Ургаза, в узкой горной долине выявлена камнеобрабатывающая стоянка-мастерская Кызыл-яр 2. Она приурочена к скальному выходу зеленой яшмы, поверхность которой на протяжении нескольких десятков метров и на высоту 4 м покрыта негативами крупных сколов. В шурфе, заложенном близ скалы, Собрана большая коллекция сколов и орудий мустьерской эпохи, в том числе: скребла, крупные рубящие орудия, нуклеусы из яшмы. Неподалеку, на выходе руслового аллювия, состоящего из яшмового галечника и крупных кусков зеленой яшмы, выявлены еще две аналогичные мастерские – Кызыл-яр 4 и Юмаш-тау 8. Здесь обнаружены многочисленные сколы, крупные блоки яшмы с отдельными сколами, нуклеусы радиального скалывания, два крупных призматических нуклеуса, рубящие орудия.

За пределами кольцевого вала известного с 1996 г. укрепленного поселения Улак 1 шурфом (20 м?) выявлены культурный слой эпохи бронзы и, видимо, остатки каких-то наземных сооружений. Важным является нахождение здесь же в долине ручья Улак памятника Улак 6, который по характеру подъемного материала определен как небольшой металлургический синташтинского времени (эпоха средней бронзы).

В степной части МЗ на низкой террасе левого берега р. Ургаза найдено укрепленное поселение эпохи бронзы Селек, относящееся к "аркаимскому" кругу памятников. Оно имеет двухчастную структуру: кольцевой (диаметром около 70 м.) и примыкающий к нему Г-образный (высотой до 1 м и шириной 7-8 м) валы. Ров визуально не фиксируется. В пределах обвалованной площадки зафиксировано несколько крупных жилищных впадин. Общее количество жилищ и детальная планировка не выяснены, поскольку вся площадка поселения покрыта очень густыми и высокими зарослями (степ ной кустарник семейства акаций). Шурфом (4?2 м) в межжилищном пространстве выявлен культурный слои мощностью до 1 м с фрагментами костей животных и керамики алакульской (?) культуры. Укрепленные поселения Селек и Улак 1 (в 6 км, северо-запад) являются настоящее время самыми западными памятниками эпохи бронзы подобного типа.

Основной задачей второго отряда (И.М. Минеева) было сплошное обследование труднодоступных и ранее не обследованных участков территории МЗ. Выявлено около 70 памятников различных эпох – от бронзового века до позднего средневековья и нового времени: 55 одиночных курганов, 5 курганных могильников, по 3 каменных выкладки и кольца, 2 местонахождения и поселение. Дополнительно обследован могильник Кок-тубе 2 (эпоха бронзы), что позволило уточнить его планиграфию, количество насыпей (14 вместо 7 зафиксированных ранее) и степень сохранности.

Ранее неизвестные памятники выявлены в небольших межгорных долинах и урочищах (Ак-мамбет, Килен-тэшкен, Майлыбай и т.д.) Важна их приуроченность именно к этим экологическим нишам. Так, например, в узкой межгорной долине на противоположных берегах ручья Ак-мамбет обнаружены одиночный каменный курган Ак-мамбет 1 (эпоха раннего железа) и каменное кольцо Ак-мамбет 2 (позднее средневековье или новое время). Последнее являлось, вероятно, остатками башкирской летовки. В XVII – XIX вв. насыпь кургана обнесли невысокой кольцевой стенкой из дикого камня. На ветки черемухи, растущей в центре кургана, до недавнего времени привязывались ритуальные лоскутки ткани.

Работы на территории МЗ «Ирендык» показали их перспективность. Продолжение планомерного обследования позволит зафиксировать новые разнотипные памятники, в том числе связанные с этноархеологией (кладбища, зимники, летники, культовые объекты и др.). Также выяснено, что выделенный ранее Баишевский микрорайон памятников имеет хорошо выраженные границы: на юге – по левому берегу р. Буреле, на севере – по правому берегу р. Карасаз; центром же этой территории является очень длинная (около 15 км) и узкая долина р. Ургаза, а также небольшой участок равнины у выхода реки из гор.

Южный отряд (Д.И. Ахтарянова) проводил сплошное обследование водораздельных, возвышенных и горных участков охранной зоны МЗ (периметр автодорог г. Баймак – г. Сибай – с. Яковлевка – д. Богачевка) площадью около 500 км? и прилегающих территорий вплоть до административных границ Баймакского района. Здесь к началу ра бот было известно 15 памятников, из них 3 осмотрено в течение отчетного сезона (Богачевский I, Санкымский I и Янгазинский одиночные курганы) и более 100 выявлено впервые. Такая диспропорция вызвана крайне неточными топографическими привязками большинства ранее зафиксированных памятников. Среди них 87 одиночных курганов, 8 курганных могильников, 2 менгира 6 каменных выкладок и каменный ящик. Впервые зафиксированы большие (до 20 м в диаметре) каменные курганы (Тубакаин 2 Ишмурзино 7), рвы вокруг каменных курганов (Семеновский 5, Тубакаин 2, Ишмурзино 7), каменные курганы с каменными ящиками (Кушалы-куак 3, Янзигитово 1, Янзигитово 7, Юлый 4), каменные курганы с небольшими отростками – «усами» (Янзигитово 3, Утюльган 3) и др. По внешним признакам большинство памятников этой зоны относятся к эпохе раннего железа и к этнографической современности. Только курганный могильник Уваряж 3 предварительно может быть отнесен к раннемусульманскому времени.

В ходе работ выяснилось, что концентрация каменных курганов, относящихся по внешним признакам примерно к середине I тыс. до н.э., постепенно понижается при удалении от хребта Ирендык; они совершенно исчезают в степной зоне, уступая место классическим раннекочевническим земляным курганам значительных размеров. Особенностью большинства каменных курганов является их использование и почитание башкирами вплоть до современности: возведение различных культовых сооружений (туры-обо, башкирские караскы), их комплексов, округлых и прямоугольных оградок, досыпка насыпей древних курганов, возведение вокруг них стенок-оград и т.д.).

Северный отряд (И.М. Акбулатов) проводил обследование в северной части Баймакского и юго-восточной части Абзелиловского районов. Пройдены участки: по р. Туяляс (Худолаз) от с. Покровское до ее истоков, по р. Большой Кизил от административной границы Башкортостана с Челябинской областью до д. Булатово и далее по р. Карасаз до ее истоков; по р. Сакмара от с. Комсомльское до ее истоков. В ходе сплошной разведки  осматривались берега и близлежащие возвышенности в пределах 1,5 – 2 км от русла рек, фиксировались все виды памятников (более 100), включая ранее известные (26). Среди вновь открытых большую часть составляют одиночные каменные или земляные курганы (53) и курганные могильники (5), расположенные как на пологих береговых террасах, так и на возвышенностях. Найдено также 5 поселений с жилищными впадинами и 3 местонахождения с находками керамики бронзового века, 6 местонахождений с кремневым инвентарем и 4 новых менгира.

Подробнее ...

Савельев Н.С. Ирендыкско-Крыктинская группа кочевников Южного Урала: критерии выделения и поисковые признаки памятников // Этнические взаимодействия на Южном Урале: Материалы III региональной (с международным участием) научно-практическая конференция / отв. ред. А.Д.Таиров. – Челябинск: ЧелГУ, 2006. – С.176-179.

 

Первые исследования погребальных памятников ранних кочевников горно-степной зоны восточного склона Южного Урала (горный массив Ирендык-Крыкты) относятся еще к 1965 г., когда Н.А. Мажитовым были раскопаны курганы около сел Давлетшино и Исянбетово (Мажитов Н.А., 1966. С.94-98; 1973. С.61-64). К 1970-м гг. относятся раскопки А.X. Пшеничнюком курганов около поселка Целинный и села Сагитово (Пшеничнюк А. X. 1983. С.33-35,62-63, Табл. XXV-XXVI; XLVI, 1-6), в 1980 – середине 1990-х гг. исследовались Тепяновский (В.Н. Васильев), Ивановский-5 (Ф.А. Сунгатов), Гадельшинские и Давлетовский курганы (А.Ф. Яминов). В последнее десятилетие целенаправленные исследования проводились Н.С. Савельевым (Манхар-2-3, Юмаш-тау-4-5, Майлыбай-2, Кушалыкуак-1, Семеновский-6, Ишкулово-5), также отдельные памятники раскапывались В.Н. Васильевым (Усть-Дергамышский курган), В.К. Федоровым (Чебаркульский курган) и Ф.А. Сунгатовым (Валитовский курганный могильник). Всего к настоящему времени исследовано около 30 подобных курганов (Савельев Н.С, 2000а-б; 2006; САПРБ. 2004. №25,29,31,57,167-168; Акманова И.Р., 2005; Исмагил Р. и др., 2006).

Видимая «скромность» источниковой базы по раннекочевническим курганам Ирендыка и Крыкты связана, во-первых, с крайней недостаточностью археологических работ в горно-степной зоне восточного склона Южного Урала в целом и, во-вторых, с явным предпочтением даже «профильных» специалистов к исследованию многочисленных «савромато-сарматских» земляных курганов. При этом углубленное обследование горно-степной зоны, начатое в середине 1990-х гг., показало очень плотную освоенность этой территории во все эпохи, значительная же часть выявленных курганов относится ко времени ранних кочевников (Савельев Н.С., 2000а. С.36-37; Акбулатов И.М. и др., 2004. С.296-301; Котов В.Г., Савельев Н.С. 2006). Судя по закономерностям расположения, планиграфии и некоторым архитектурным особенностям, что также подтверждается исследованиями некоторых из них, данные курганы должны быть объединены в особую «ирендыкско-крыктинскую» группу кочевников Южного Урала середины I тыс. до н.э. (ср.: Савельев Н.С., 2003а-б; 2006).

Проведенные в последние годы исследования позволили говорить о значительных культурных отличиях данных памятников от синхронных и расположенных в непосредственной близости «савромато-сарматских» курганов (Савельев Н.С., 2000а-б, 2003а-б, 2006). Суммируя все имеющиеся данные, к основным признакам памятников «ирендыкско-крыктинской» группы относятся (см. также: Савельев Н.С., 2000а. С.36-37):

1. Топография:

– вершины каменистых сопок, горных мысов и гор (высота от подножья от 20 до 150 м и более);

– наибольшая концентрация – по крайним возвышенностям горно-степной зоны, над речными и межгорными долинами, единичные курганы встречаются непосредственно на вершинах хребта Ирендык;

– в относительно закрытых урочищах и самых дальних частях долин известны случая расположения курганов на ровных участках или низких террасах над водотоками;

– за пределы предгорий, в степь данные курганы выходят только вдоль рек, берущих начало в горах; расположение их здесь однотипно – на вершинах сопок и мысов, ограничивающих долину реки, в непосредственной близости от воды.

2. Состав могильников:

– ярко выраженная тенденция к одиночному расположению курганов, хотя расстояние между соседними курганами может быть и невелико (70-100 м);

– особенность расположения курганов попарно, расстояние между ними в основном 5-15 м, но известны курганы и слившиеся полами, и отстоящие друг от друга на 40-70 м. Ориентированы такие двухкурганные могильники преимущественно по линии С-Ю, часты отклонения до ССЗ-ЮЮВ, единично известна и широтная ориентировка;

– могильники, в состав которых входят три и более курганов, крайне редки и являются скорее исключением, чем правилом (ср.: Савельев Н.С., 2000а. С.36. Прим. 37).

3. Внекурганные конструкции:

– рядом с курганами часто расположены небольшие каменные выкладки (1-2 и более), форма их в основном овальная или удлиненная;

– известны курганы с небольшими «отростками» длиной 3-4 м и шириной около 1 м.

4. Архитектура насыпей:

– насыпи сложены из камня средних и крупных размеров, в основном полностью задернованы, известны курганы с полностью или частично отсутствующим дерновым покрытием;

– вершина насыпей вследствие обрушения надмогильных перекрытий и проседания части камней в могильную яму, как правило, уплощена или вогнута, дерновый слой здесь более мощный;

– в полах насыпей часто прослеживаются фрагменты кольцевых (?) оград из вертикально стоящих камней;

– некоторые наиболее выступающие камни могут быть интерпретированы как стелы;

– в некоторых случаях зафиксирована «чешуйчатость» насыпи, то есть налегание верхних камней на нижние при общем наклоне камней к центру насыпи, что связано с формированием насыпи в процессе разрушения первоначальной надмогильной конструкции – полого склепа-мавзолея;

– на поверхности центральной части некоторых курганов хорошо прослеживаются верхушки каменных ящиков, составленных из больших плит;

– наряду с курганами известны захоронения (судя по размерам могильных ям, детские) под небольшими каменными выкладками.

Приведенные поисковые признаки (1-4) позволяют достаточно обоснованно выделять курганы ранних кочевников горно-степной зоны из общей массы разнообразных каменных сооружений, в большом количестве известных в пределах горного массива Ирендык-Крыкты. Отчетливо выраженные закономерности свидетельствуют также о высокой степени близости этих памятников.

5. Размеры насыпей:

Средний диаметр насыпей 6-9 м, высота 0,3-0,5 м, известно несколько более крупных курганов, самый большой из зафиксированных – Тубакаин-1 (западные предгорья Ирендыка, левый берег реки Таналык), его диаметр 17 м, высота 1,7 м, форма пирамидальная, окружен широким ровиком (см.: Акбулатов И.М. и др., 2004. С. 301).

6. Подкурганные конструкции (к сожалению, большинство курганов было раскопано без фиксации каких-либо конструктивных особенностей насыпи, поэтому имеющиеся данные крайне неполные):

– в основном центральная часть курганов окружалась каменными крепидами; в одном случае зафиксирована разреженная квадратная ограда из поставленных на торец камней, сторонами ориентирована по сторонам света;

– в трех случаях зафиксировано, что «насыпь» первоначально представляла собой полый склеп-мавзолей подквадратной в плане формы;

– к югу от центра кургана, в поле, устанавливались грубые каменные стелы.

7. Находки под насыпями:

– под насыпями на уровне древнего горизонта или среди камней насыпи практически всех курганов найдены скопления или единичные фрагменты глиняных сосудов (от 1 до 7), полные развалы крайне редки;

– в одном случае отмечено скопление мелких фрагментов преднамеренно разбитого и «растоптанного» сосуда;

– также под насыпью встречаются каменные оселки, глиняные биконические и керамические пряслица.

8. Погребальный обряд:

– простые овальные и прямоугольные (значительно реже) неглубокие могильные ямы;

– единично зафиксированы погребения в каменном ящике на древнем горизонте и глубокой катакомбе;

– значительное распространение имел обычай сожжения деревянных перекрытий;

– дважды отмечено преднамеренное положение на перекрытие нижней части грубых плоскодонных сосудов;

– очень часто кости в погребениях не сохраняются;

– умершие укладывались вытянуто на спине, в основном ориентированы головой на 3-СЗ, для поздних погребений характерна южная ориентировка;

– известно положение под голову погребенных небольшого камня-«подушки»;

– единично известна кремация (детское сопровождающее погребение) на стороне.

9. Инвентарь:

– грубые плоскодонные и круглодонные «талькированные» сосуды (иногда встречаются совместно), в т.ч. и с трубчатым носиком-сливом;

– зеркала различных типов (с петелькой на обороте – с бортиком и без него, с «ножевидной» ручкой, медалевидное, с отогнутой закраиной и т.д.);

– бусы (удлиненные шестигранные синего и зеленого цвета, финикийского стекла и др.);

– бронзовые и железные браслеты;

– дважды найдены каменные жертвенники – клювовидный и овальный на четырех коротких ножках;

– предметы вооружения единичны.

10. Хронология:

Наиболее ранние из известных памятников (курган 2 могильника Целинный и курган 1 могильника Юмаш-тау-4) датируются VI в. до н.э. (возможно, его концом), наиболее поздние – примерно концом IV в. до н.э. (курган 1 погребение 1 Исянбетово, Майлыбай-2) За это время происходят значительные изменения в материальной культуре (полностью изживаются грубые плоскодонные сосуды, на смену им приходит тальковая керамика с богатой орнаментацией, меняются типы зеркал, бус и т.д.) и в погребальном обряде (ориентировка в З-СЗ сектор сменяется на южную, в погребения начинает ставиться глиняная посуда и т.д.). Таким образом, происходит нивелировка культуры ирендыкско-крыктинской группы кочевников и ее сближение с общераспространенными в степной части Южного Урала раннепрохоровскими традициями. При этом сохраняются неизменными некоторые важные черты, относящиеся как к моменту освоения этим населением горно-степной зоны, так и к раннесакскому времени в целом (топография памятников, закономерности расположения, структура насыпей, овальные и катакомбные могильные ямы и т.д.).

Таким образом, полученные данные уже сейчас позволяют говорить о VI-IV вв. до н.э., как о времени сосуществования в Южном Зауралье двух культурных миров, которые условно можно назвать «савромато-сарматским» и «сакским». И если первые занимали равнинные степные пространства, то вторые, за небольшими исключениями, локализованы в предгорьях и горно-степной зоне хребтов Ирендык и Крыкты. Данная группа кочевников и сама не была внутренне однородной – в ее сложении приняли участие группы населения из Центрального и Северного Казахстана, а также Саяно-Алтайского нагорья (Савельев Н.С., 2006). Фактически она являлась этнокультурным реликтом таких же разнородных кочевников Южного Зауралья раннесакского времени (так называемый бобровский этап), в силу ряда причин вытесненных в горно-степную зону и долгое время сохранявших свои традиции на фоне активных контактов с носителями формирующейся прохоровской культуры.

Подробнее ...

Автор блога

Блог

Интервью, дискуссии с интересными людьми.

Наш адрес

450054, г. Уфа, Проспект Октября, 71

Подписка

Мы находимся здесь