История взаимоотношений кладоискателей с законом.

Ахметова Е.А.

В допетровской Руси специального законодательства о кладах не существовало. Кладоискатели, а особенно люди, уже нашедшие клад или только оговоренные в этом, задерживались, а иногда даже и заключались в тюрьму, в ожидании ответа из Москвы. Разрядный приказ в Москве, куда поступали дела о кладах, в большинстве случаев предписывал задержанных отпустить из тюрьмы «от пристава и с порук, и впредь кто станет находить, и у тех не отымать, и им продаж не чинить, а кого заделили при разделе клада, - не обделить».

При Петре I правительство объявило все клады собственностью государства. [1]

В царствование Екатерины II Указом от 28 июня 1782 года право собственности владельца земли было распространено на все богатства, сокрытые в ее недрах, в том числе и на клады. Это положение было закреплено в Жалованной грамоте дворянству[2].

В 1803 году последовало разъяснение Сената о том, что «клад без позволения владельца земли не только частными лицами, но и местным начальством отыскиваем быть не может».

Свод гражданских законов 1832 года окончательно сформулировал положение о том, что «клад принадлежит владельцу земли», причем в пояснении было объяснено: «Клад есть сокрытое в земле или строении сокровище».[3] Это же положение вошло во все последующие Своды законов, и сохранялось неизменным до 1917 года.

Действовавший на землях Белоруссии с 1566 года Статут Великого княжества Литовского определял, что клад, найденный на земле его находчика, полностью принадлежит нашедшему клад. Клад, найденный на заложенной или арендованной земле, делился пополам: одна половина шла находчику, другая делилась пополам между владельцем земли и арендатором.

В ряде местностей Украины, например, в Полтавской и Черниговской губерниях, существовало местное законодательство в отношении кладов, восходящее к положениям Статута Великого княжества Литовского. В частности, здесь кладоискатель имел право на половину клада, найденного им на чужой земле. Другая половина отдавалась владельцу земли.

Широкое распространение кладоискательства во второй половине XIX века, зачастую связанное с разрушением памятников археологии и истории, вынудило правительство принять меры, ограничивающие бурную деятельность искателей сокровищ. Тремя циркулярными предложениями, в 1866, 1883 и 1884 годах, Министерство внутренних дел предлагало губернаторам на местах «ни под каким видом не допускать кладоискательства и неизбежного от того разрушения памятников древности». При этом министерские циркуляры обращали внимание губернаторов «на непохвальную роль в этом деле городских управ, которые предпринимают кладоискательства, поручая притом раскопки лицам, совершенно невежественным в археологии».

После 1917 года вся земля и все, что скрыто в ее недрах, в том числе и клады, были объявлены собственностью государства. Тем самым государство автоматически становилось собственником всех найденных и ненайденных кладов. Находчику клада полагалась денежная премия в размере 25% от стоимости клада, остальные 75% поступали в доход государства.[4]