Археологическое общество Республики Башкортостан

Основано в 2008 году

Статьи

Статьи (27)

Бахшиев И.И. Сохранение археологического наследия в РБ

Автор
Одной из ключевых проблем государственной охраны археологических памятников республики является хроническое недофинансирование этой сферы. Проведенные исследования позволили сформулировать основные направления стратегии по решению вопросов сохранения культурного наследия республики, среди которых важнейшими являются: расширение сети историко-культурных музеев-заповедников с выраженным археологическим кластером и проведение работ по определению границ территорий объектов археологического наследия с последующим включением данных в земельный кадастр. Ключевые слова:археологические музеи-заповедники, археологический мониторинг, историко-культурное наследие, нормативно-законодательная база, охрана и использование археологического наследия, спасательная археология Государственная охрана уникального историко-культурного наследия нашей страны относится к числу вопросов, решение которых связано с реализацией культурных потребностей и свобод граждан, с пониманием культуры России как неотъемлемой части общемирового культурного пространства. Не исключением здесь является и археологическое наследие Башкортостана, проблема сохранения которого неоднократно станови- лась областью пристального внимания профессионалов-археологов и сотрудников государственных органов охраны памятников 1 . Несмотря на значительный интерес к рассматриваемому вопросу, он сохраняет свою остроту и актуальность, что подтверждается новыми публикациями и защищенными диссертационными исследованиями по этой тематике 2 . Общая характеристика современной нормативно-правовой базы Решение проблем, связанных с государственной охраной историко-культурного наследия, нельзя рассматривать отдельно от особенностей законодательного регулирования этой сферы. Вопросы сохранения объектов культурного наследия Башкортостана регламентируются правовыми актами федерального и регионального уровней: • Федеральным законом Российской Федерации от 25 июня 2002 г. № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»; • Законом Республики Башкортостан от 7 ноября 2005 г. № 224-з «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и куль-туры) народов Республики Башкортостан»; • блоком региональных ведомственных регламентов и приказов (всего 8 документов). Вопросы охраны и использования памятников истории и культу-ры как недвижимых объектов культурного наследия регулируются в стране прежде всего Федеральным законом № 73, а Закон Республики Башкортостан регламентирует отношения, возникающие в области со-хранения, использования, популяризации и государственной охраны объ-ектов культурного наследия, расположенных на территории республики. Министерство культуры Республики Башкортостан Постановлением Правительства Республики Башкортостан от 12 марта 2013 г. № 83 «Об утверждении Положения о Министерстве культуры Республики Башкортостан» определено республиканским органом исполнительной власти, осуществляющим на территории субъекта государственную культурную политику в сфере сохранения, использования, популяризации и государственной охраны памятников истории и культуры. Многие положения Федерального закона № 73-ФЗ не являются нормами прямого действия, они носят рекомендательный или рамочный характер, предусматривающий и допускающий детализацию на уровне региональных нормативно-законодательных актов. Однако анализ показывает, что республиканский закон № 224-з фактически является копией Федерального закона № 73-ФЗ, т.к. не имеет отличных от него статей. Изменение экономической ситуации в республике, появление на строи-тельном рынке большого числа частных инвесторов привело к значительному увеличению хозяйственной активности и масштабному новому строительству. Объекты археологического наследия оказались в зоне активного хозяйственного преобразования. В этих условиях особое значение приобретает государственная и региональная политика, направленная на обеспечение сохранности археологи-ческого наследия, недопущения его разрушения. Для этого федеральное и региональное законодательство предусматривает комплекс специальных мер. Федеральный закон предусматривает запрет хозяйственных и иных работ на территории объектов культурного наследия, за исключением работ по сохранению памятника, его отдельных элементов либо природной среды (ст. 5.1; п. 1 ст. 36 № 73-ФЗ). В то же время оговаривается возможность проведения изыскательских, проектных и хозяйственных работ в границах территории объекта культурного наследия при условии соблюдения особого режима использования земельного участка, в пределах которого расположен памятник археологии (п. 1 ст. 5.1 № 73-ФЗ). При этом в проектную документацию включаются дополнительные обязательные пункты. Закон определяет три возможных варианта: • разделы об обеспечении сохранности объектов культурного наследия; • отдельные проекты обеспечения сохранности объектов культурного наследия; • планы проведения спасательных археологических работ (ст. 36 № 73-ФЗ). Ключевым элементом разрабатываемой научно-проектной документации является оценка воздействия проводимых работ на сохранность памятника. В случае обнаружения объектов, обладающих признаками объекта культурного наследия, на территории, подлежащей освоению, заказчик/застройщик строительства обязан приостановить работы и письменно уведомить региональный орган охраны памятников об обнаруженном объекте культурного наследия (п. 4, ст. 36 № 73-ФЗ). Большое внимание вопросам сохранения объектов культурного наследия, попадающих в зону хозяйственного освоения, уделяется в Градостроительном кодексе Российской Федерации № 190-ФЗ от 29 декабря 2004 г. В нем, в частности, отмечается, что основным принципом градостроительной деятельности является соблюдение требований сохранения объектов культурного наследия(п. 10, ст. 2 № 190-ФЗ). Важное значение для сохранения объектов культурного наследия в границах территорий городских округов и поселений Республики Башкортостан имеют Республиканские нормативы градостроительного проектирования Республики Башкортостан «Градостроительство. Планировка и застройка городских округов, городских и сельских поселений Республики Башкортостан», разработанные в соответствии с Градостроительным кодек-сом РФ и Законом Республики Башкортостан «О регулировании градостроительной деятельности в Республике Башкортостан» от 11 июля 2006 г. № 341-з, утвержденные постановлением Правительства Республики Башкортостан от 13 мая 2008 г. № 153. Здесь отдельно рассматривается вопрос сохранения историко-культурного наследия в исторических поселениях республики. Так, согласно п. 5.5.18 государственной охране в их границах подлежат все исторически ценные градоформирующие объекты – планировка, застройка, композиция, природный ландшафт, в т.ч. и археологический слой. В целом, как отмечают исследователи, изменение государственной по-литики в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов археологического наследия привело к тому, что устранены многие пробелы действующего законодательства, и сегодня можно говорить о необходимости разработки действенных средств контроля и над-ора за его исполнением 3 . Историко-культурный потенциал территории (общий обзор) По состоянию на 2013 г., на территории Республики Башкортостан из-вестно о 5527 объектах культурного наследия, среди которых: • памятники археологии – 3609; • памятники градостроительства и архитектуры – 1684; • памятники истории – 193; • памятники искусства – 41 (см. табл. 1). Таблица1 Соотношение видов объектов культурного наследия и их категорий историко-культурного значения, расположенных на территории Республики Башкортостан ОКН фед. знач. ОКН регион. знач. Выявлен. Всего Памятники археологии 28 1253 2328 3609 Памятники истории 2 130 61 193 Памятники градострои-тельства и архитектуры 12 429 1243 1684 Памятники искусства 2 26 13 41 Итого: 44 1838 3645 5527 Количественные показатели распределения объектов археологического наследия по территории республики различны. Это обусловлено двумя при-чинами: неравномерностью археологического обследования и существующи-ми естественными зонами концентрации памятников (т.н. «кумулятивные районы») 4. Наибольшее сосредоточение памятников археологии наблю-дается на территории Зауральского региона Башкортостана – 1151 (32%). Следующая зона – степная и лесостепная часть Башкирского Приуралья, включающая территорию 10 муниципальных районов с общим количеством памятников 640 (18%). С низовьями реки Белая связана следующая группа концентрации памятников – 367 объектов археологического наследия (10%). .На основании ст. 39 № 73-ФЗ Министерством культуры Республики Башкортостан в 2010–2011 гг. впервые организована масштабная инвен-таризация объектов археологического наследия федерального и регио-нального значения. В результате получены обновленные данные об их составе, структуре и техническом состоянии. Определены предваритель-ные границы объектов и их точное местоположение 5 . По итогам инвентаризации 2010 г. получены данные о степени сохранности обследованных памятников археологии. Состояние 9% памятников хорошее (40 ед.), 44% объектов (323 ед.) частично, а 25% па-мятников практически полностью разрушены (186 ед.), 10% уничтожено (71 ед.), разрушающая деятельность «черных копателей» зафиксирована на 10 объектах (5%) и 4% памятников находятся в аварийном состоянии, на грани уничтожения (28 ед.). Общее же состояние памятников археологии, стоящих на государственной охране, оценивается как неудовлетворитель-ное (44%), и лишь состояние чуть больше половины (53%) можно считать относительно удовлетворительным (см. табл. 2). Не найдено 68 объек-тов (9%). Основными причинами невозможности обнаружения памят-ников – отсутствие надежных топографических привязок. Таблица2 Состояние ОАН федерального и регионального значения, расположенных на территории Республики Башкортостан (данные инвентаризации 36 муниципальных районов) Техническое состояние Количество (ед.) Хорошее 40 Удовлетворительное 323 Неудовлетворительное 186 Аварийное 28 Разрушенные 71 Исследованные 16 Не обнаружено 68 Грабительские раскопки 10 Всего 742 Установлено, что от общего количества памятников археологии, по-ставленных на государственную охрану в качестве объектов археологи-ческого наследия регионального значения (1253 ед.), 101 объект утрачен. Среди основных видов антропогенного разрушения выделим следующие: • распашка (пашня/огороды) (13 ед.); • застройка территории памятника (частичная/полная) (38 ед.); • прохождение дороги по территории памятника (строительство/ реконструкция дорог) (15 ед.); • полигон ТБО (силосные ямы) (5 ед.); плотина/водохранилище (пруды) (мелиоративные работы) (11 ед.); • карьеры (3 ед.); • грабительские раскопки (2 ед.). Главным же видом разрушения памятников по естественным фак-торам является береговая эрозия – 13 ед. Основная масса разрушенных памятников археологии уничтожена в ходе хозяйственной деятельности человекаи лишь единичные по есте-ственным причинам. Приведенные сведения по узкой группе объектов при незначительной вариативности количественных показателей могут отражать общую ситуацию по основным факторам разрушения памятников на территории Башкортостана. Как показывают предварительные данные, проблема грабитель-ских раскопок пока не стоит для республики так остро, как, напри-мер, для центральных и южных регионов России. Наибольшая актив-ность грабителей наблюдается в северо-восточных районах республики (Ишимбаевский могильник, Турналинское городище), центральных райо-нах (Кушнаренковское городище, Кара-Якуповское городище, могильник Кара-Абыз, археологический комплекс на горе Курмантау, Шиповский и Охлебининский комплексы) и Башкирском Зауралье (Кашкаровский курганный могильник, Янтышевский III одиночный курган, Сагитовский курганный могильник, поселение Альмухамет, Авласовский одиночный курган, Баимовский одиночный курган). Наибольший интерес «черные копатели» на территории республики проявляют к заброшенным аулам и деревням XVIII – XIX вв. Яркий тому пример – разграбление объектов, расположенных по берегам реки Сакмара в пределах Зауральского региона республики (Хайбуллинский и Зилаирский районы). В удручающем состоянии находится уникальный археологический памятник эпохи палеолита – «Идрисовская пещерная стоянка и писани-ца» в Салаватском районе, ставший объектом дикого и бесконтрольного туризма. Значительная часть древней наскальной живописи полностью утеряна для науки и культуры. Огромное количество курганных некрополей разрушается в резуль-тате распашки земель. Данная ситуация в наиболее выраженной форме наблюдается в пределах степной и лесостепной зон Башкортостана. Памятник археологии федерального значения «Тавлыкаевское поселе-ние», являющийся реперным объектом для археологии бронзового века Башкирского Зауралья, ежегодно подвергается интенсивной береговой эрозии. То же можно сказать о многих поселенческих памятниках, специ-фикой ландшафтного расположения которых является приуроченность к крупным и мелким водным артериям. Региональный аспект государственной политики в сфере охраны культурного наследия Вопросами сохранения, использования, популяризации и государствен-ной охраны объектов культурного наследия, расположенных на территории Республики Башкортостан, занимается непосредственно отдел государ-ственной охраны объектов культурного наследия (ГООКН), образованный в структуре Министерства культуры Республики Башкортостан в 2005 г.В соответствии с закрепленными за ним полномочиями сотрудни-ки отдела осуществляют проверки по поступающим фактам нарушения федерального и республиканского законодательства в сфере сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия. Так, в 2011 г. Министерством проведено 30 пла-новых, а в 2012 г. – 39 плановых и 18 внеплановых проверок. В пределах компетенции отделом ГООКН осуществляется производство по делам об административных правонарушениях в курируемой сфере. В частно-сти, в 2012 г. возбуждено 9 дел об административных правонарушениях. По итогам вынесены постановления о назначении административных на-казаний в виде штрафа (КоАП РФ, ст. 19.5, ст. 4.4). Если раньше штатная численность отдела ГООКН составляла 6 чел., то в 2014 г. в результате политики «оптимизации», численность сократилась до 4 сотрудников. В сложившихся обстоятельствах проводить эффективную государствен-ную политику в сфере сохранения культурного наследия республики являетсявесьма проблематично. Справедливости ради следует отметить, что ситуацию в некоторой степени выравнивает работа республиканского Научно-производственного центра по охране и использованию недвижи-мых объектов культурного наследия, являющегося подведомственным учреждением Министерства культуры Республики Башкортостан. Итак, можно говорить о своеобразном дуализме системы государ-ственного регулирования сферы охраны памятников истории и культурыв республике. С одной стороны, мы имеем сокращенный до минимума чиновничий аппарат, с другой – бюджетную структуру. Данная система работает в республике последние 9 лет и доказала свою относительную состоятельность. Основные проблемы взаимодействия структур залегают на уровне распределения функций. Так, большую часть работы археологов Научно-производственного центра на сегодняшний день составляют ответы на всевозможные письма, связанные с согласованием проектной и предпроектной документации. В производстве у одного сотрудника находится до 20 обращений. Между тем действующим законодательством данные вопросы четко закреплены за госорганом. На деле фиксируется бесконечный поток документации, курсирующей между этими двумя государственными организациями. При такой схеме взаимодействия археологические исследования, направ-ленные на разработку проектов обеспечения сохранности памятников археологии в зонах хозяйственного освоения, проектов границ и зон охраны, подготовку документации о постановке на государственную охрану, паспортизацию, подготовку аналитических данных о состоянии археологических объектов и прочее, отодвигаются на второй план. Необходимо понимать, что одной из основных проблем обеспечения сохранности памятников археологии является отсутствие по большинству из них необходимого комплекта документовдля включения в нормативно-правовое поле действующего законодательства в области государственной охраны объектов культурного наследия. Базовым элементом всей систе-мы конечно же является определение границ территории и зон охраны конкретных объектов и комплексов. Данное направление в республике в последние годы практически отсутствовало. Лишь с 2011 г. началось финансирование проектных археологических работ. К настоящему времени разработано 11 проектов границ территории и зон охраны по 12 памятникам археологии – мавзолей Хусейн-бека, мавзолей Тура-хана, мавзолей Бэндэбикэ, Шиповский курганно-грунтовый могильник, городище Уфа–II, курганные некрополи Халилово-4 и Халилово-5, Ахуновский мегалитический комплекс и поселение Ахуново, пещера «Шульган-Таш», Дежневский курганный могильник и Идрисовская пе-щера6 . Утвержденные границы территории памятников археологии имеют 110 объектов, расположенных в 12 муниципальных районах, например, комплекс курганных некрополей у с. Булатово (четыре курганные группы), Михайловское городище, Бирский II могильник и Бирское (Чертово) городище, городище Уфа–II, Максютово-2, курганный могильник. Что касается утвержденных границ зон охраны объектов археологического наследия, то их вовсе нет. Как ни странно, в случае выявления в зоне хозяйственного освоения памятников археологии охранные мероприятия по ним воспринимаются лишь с позиции археологических раскопок. Хотя в Федеральном законе № 73-ФЗ четко указано, что спасательные археологические исследования (раскопки) могут проводиться лишь в случае невозможности обеспечения их физической сохранности(ст. 40). Оценивая реальную ситуацию по республике, отметим, что эта необходимая крайность проявляется практически каждый год. Примером иного, положительного для культурного наследия, решения данного вопроса является создание сети охраняемых государством историко-культурных и природных территорий. Республика Башкортостан сделала в этом направлении лишь первые шаги, создав два историко-культурных музея-заповедника с доминирующим археологическим кластером – Историко-археологический и ландшафтный музей-запо-ведник «Ирендык», созданный на базе так называемого Баишевского археологического микрорайона (Баймакский район) и Республиканский историко-культурный музей-заповедник «Древняя Уфа» (г. Уфа), основой которого стало раннесредневековое городище Уфа–II. Несмотря на отмеченные положительные сдвиги в рассматриваемой области, необходимо отметить, что во многом интерес государства к той или иной проблеме определяется объемами субсидирования сферы. В этом отношении анализ динамики финансирования и сопоставления этих данных с другими регионами России приводит к неутешительным выво-дам. За период 2001–2012 гг. объемы ежегодных ассигнований из респу-бликанского бюджета достаточно стабильны (в пределах 12 321,0–18 846,7 тыс. руб.). Исключением является «аномально» высокий показатель за 2007 г. – 32 766,0 тыс. руб. В 2011–2012 гг. наблюдается увеличение фи-нансирования из регионального бюджета до 29 894,7 и 25 290,0 тыс. руб. соответственно. Одновременно с этим начиная с 2008 г. фиксируем паде-ние отчислений из федерального бюджета. Сравнение же этих данных с объемами финансирования в соседних регионах четко свидетельствует о неопределенном/нестабильном интересе властей республики к данной сфере. Так, объем государственных вложений на мероприятия по сохранению объектов культурного наследия в Республике Башкортостан на 2012 г. составлял 25 910,0 тыс. руб. Для сравнения, в Татарстане на аналогичные работы в 2012 г. было выделено 663,468 тыс. руб., в Оренбургской обла-сти – 119 857,5 тыс. руб., а в Челябинской области – 59 592,9 тыс. руб 7 . В современных условиях, особенно в городах и исторических по-селениях, проблема охраны археологических памятников неразрывно связана с вопросами правового режима использования земельного участка, на котором он расположен. Согласно ст. 49 № 73-ФЗ сам объект архео-логического наследия и земельный участок, в пределах которого он располагается, находятся в гражданском обороте раздельно. Проблема заключается в отсутствии для подавляющего большинства археологических памятников, известных на территории Республики Башкортостан, четко определенных границ занимаемых ими земельных участков, что делает практически невозможным установление правовых условий их использования. В связи с этим встает вопрос о необходимости проведения масштабных работ по определению границ археологических памятников с последующим межеванием участков. Для примера, работы по кадастровой съемке планов археологических памятников с целью установления особого режима содержания и исполь-зования земельных участков в Новосибирской области ведутся с 2001 г. 8 . Сегодня приходит осознание, что объекты археологического на-следия необходимо использовать в качестве эффективного инструмента социокультурного развития территории. Необходимо признать, что культурное наследие не интегрировано в современную жизнь общества. В Башкортостане отсутствует сформулированная и общепризнанная концепция наследия. Тенденции развития мирового рынка диктуют новые подходы в со-хранении объектов культурного наследия. Это, во-первых, переход от охраны отдельных объектов к охране культурных и природных ландшаф-тов; во-вторых, внедрение в сферу охраны этноархеологических объек-тов (памятники археологии Нового времени); в-третьих, «витализация» историко-культурного наследия, его интеграция в современную жизнь республики. * * * Важнейшими направлениями формирования единой стратегии по решению проблем сохранения объектов культурного наследия Республики Башкортостан, на наш взгляд, являются: • принятие долгосрочных государственных программ, направленных на реализацию конкретных проектов с учетом современных реалий социально-экономического развития региона; • развитие в республике сети историко-культурных музеев-заповед-ников, организация в них научной и туристской инфраструктуры; • создание условий для инвестиционной привлекательности музеев-заповедников для частного бизнеса; • организация стройной системы ведения делопроизводства, осно-ванной на принципах мониторинга качества выполнения предпи-саний, выдаваемых республиканским органом охраны памятников истории и культуры; • решение проблем несанкционированного хозяйственного и строи-тельного освоения территорий исторических поселений без со-блюдения правил застройки и землепользования. Игнорирование застройщиками предписаний и требований госоргана ведет к утрате их исторического ядра, исторического облика, вместе с этим к утрате уникальных объектов археологического наследия (наиболее яркий пример – застройка центральной части города Уфы, как наиболее престижной и дорогостоящей) 1 См., напр.: Лебедев А.И.Проблемы охраны памятников истории, градостроительства и архитектуры в республике // Проблемы градостроительного развития Уфы. Уфа. 1994. Вып. 3. С. 108–112; Обыденнов М.Ф., Яминов А.Ф. Развитие законодательства об обеспечении сохранения культурного наследия // Система законодательства Республики Башкортостан: становление и дальнейшее развитие. Уфа. 1996. С. 89–93; Яминов А.Ф., Савельев Н.С.Итоги и перспективы сохранения археологического наследия Республики Башкортостан // Российская археоло- гия: достижения XX и перспективы XXI вв. Ижевск: УдГУ, 2000. С. 417–419; Савельев Н.С. Северо-восточный регион Республики Башкортостан: опыт анализа государственной охраны недвижимых объектов культурного наследия. Уфа: Информреклама, 2003; Обыденнов М.Ф. Сохранение историко-культурного наследия народов Башкортостана – объекты археологии: вопросы сохранения и использования. Уфа: БашГУ, 2006; Ахметова Е.А. Современное состояние памятников археологии Республики Башкортостан (на примере курортного района Якты-Куль и юга Баймакского района) // Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность. Уфа: ИЭИ УНЦ РАН, 2008. С. 16–19; Минеева И.М. Археологические исследования в музеях Башкортостана: опыт истории и проблемы современности. Уфа: Гилем, 2004.; Минеева И.М. Музеефикация археологического наследия на территории музея-заповедника «Ирендык» в Башкортостане: вопросы методологии // Наследие и современность. Информационный сборник. М.: Институт Наследия, 2006. Вып. 13. С. 132–146; Минеева И.М. Историко-культурное наследие хребта Ирендык на Южном Урале: опыт выявления, изучения и сохранения // От древности к новому времени (проблемы истории и археологии). Уфа: БашГУ, 2007. Вып. X. С. 126–132. 2 См., напр.: Минеева И.М. Сохранение, использование и государственная охрана археологического наследия Южного Урала во второй половине XIX – начале XXI вв.: Авт. док. ист. наук. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан. 2011; Бахшиев И.И., Бахшиева И.Р. Правовой аспект сохранения археологического наследия (обзор основных положений действующего законодательства) // Историческое, политико-правовое и социокультурное развитие Уральского региона: история и современность: материалы Всероссийской научно-практической конференции. Сибай: СГТ, 2011. С. 315–327; Лебедев А.И. Становление и развитие органов государственной охраны памятников истории и культуры в 1919–2010 годах (по материалам Башкирии). Авт. канд. ист. наук. Оренбург: Оренбургский государственный педагогический уни-верситет, 2012; Лебедев А.И., Матвеева Л.Д.Проблемы рационального использования историко-культурного наследия как важнейшего компонента туристско-рекреационного потенциала Башкортостана // Этнос. Общество. Цивилизация: Третьи Кузеевские чтения. Материалы международной научной конференции. Уфа, 28 сентября 2012 г. Уфа: Уфимский полиграфкомбинат, 2012. С. 245–248; Ахатов А.Т., Камалеев Э.В. К проблеме сохранения археологического наследия в исторических городах Южного Урала (на примере г. Уфы) // Известия Уфимского научного центра РАН. 2014. № 1. С. 96–100. 3 См., напр.: Лавров В.В. Государственная политика и законодательство в области охраны объектов культурного наследия // Криминалистъ. 2012. № 1. С. 109–114; Прудников Я.В. Археология и строительство: конфликт или сотрудничество? // Культура: управление, экономика, право. 2013. № 3. С. 25–27. 4 См.: Савельев Н.С. Указ. соч. С. 62–64; Савельев Н.С.На границе Европы и Азии: факторы геокультурного развития Южного Урала // Антропология башкир. СПб.: Алетейя, 2011. С. 11–24 5 В настоящей работе используются данные инвентаризации объектов археологического наследия федерального и регионального значения, расположенных на территории 36 муниципальных районов Республики Башкортостан. Информация по оставшимся памятникам находится в обработке. 6 Проект охранных зон мавзолея Бэндэбикэ, с. Максютово Кугарчинского района Республики Башкортостан / Зиганшин И.З., Ибатуллин Р.Д.Уфа. 2011. С. 27. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Проект охранных зон мавзолея Тура-хана. Чишминский район Республики Башкортостан / Зиганшин И.З., Ибатуллин Р.Д. Уфа. 2011. С. 29. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Проект охранных зон мавзолея Хусейн-бека, п. Чишмы Чишминского района Республики Башкортостан / Зиганшин И.З., Ибатуллин Р.Д. Уфа. 2011. С. 29. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Савельев Н.С.Проект охранных зон объекта культурного наследия федерального значения «Шиповский могильник» (Иглинский район Республики Башкортостан). Уфа. 2011. С. 48. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Бахшиев И.И. Проект границ памятника археологии регио-нального значения «Городище Уфа–II», расположенного в Кировском районе городского округа города Уфа Республики Башкортостан. Уфа. 2011. С. 33. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Бахшиев И.И.Проект границ и охранной зоны объекта археологического наследия «Халилово-4, курганный могильник», расположенного в Абзелиловском районе Республики Башкортостан. Уфа. 2011. С. 49. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Бахшиев И.И.Проект границ и охранной зоны объекта археологического наследия «Халилово-5, курганный могиль-ник», расположенного в Абзелиловском районе Республики Башкортостан. Уфа. 2011. С. 47. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Бахшиев И.И. Проект границ и зон охраны памятников археологии «Мегалитический комплекс Ахуново» и «Поселение Ахуново», расположенных в Учалинском районе Республики Башкортостан. Уфа. 2011. С. 75. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Проект зон охраны объекта культурного наследия федерального значения «Капова пе-щера с живописью эпохи палеолита» (Республика Башкортостан, Бурзянский район, на территории Государственного заповедника). Уфа. 2013. С. 285. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Насретдинов Р.Р. Проект зон охраны объекта культурного наследия федерального зна-чения «Наскальные изображения в пещере близ деревни Идрисово», расположенного в Салаватском районе Республики Башкортостан. Уфа. 2014. С. 58. Архив ГБУК НПЦ МК РБ; Насретдинов Р.Р. Проект зон охраны объекта культурного наследия федерального значения «Дежневский курганный могильник». Уфа. 2015. Том 1. С. 87. Архив ГБУК НПЦ МК РБ. 7 Данные Главного информационно-вычислительного центра Министерства культуры Российской Федерации (ФГУП ГИВЦ Минкультуры России) / URL.: http://givc.ru/projects/ passportculturalregions/. 8 См.: Софейков О.В., Ануфриев Д.Е.О кадастровой съемке археологических памятников. Методика археологических исследований Западной Сибири. Омск: Фаворит, 2005. С. 11–15.
Подробнее ...

Фёдоров В.К., Рафикова Я.В. О результатах обследования «второй древней обсерватории» (Дунгур) у села Ахуново в Учалинском районе Республики Башкортостан

Автор

В.К. Фёдоров, Я.В. Рафикова
О результатах обследования «второй древней обсерватории» (Дунгур) у села
Ахуново в Учалинском районе Республики Башкортостан (предварительное
сообщение)


Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках
научного проекта №16-11-02604 "Энеолитическое святилище Бакшай -
поселение эпохи бронзы Ново-Байрамгулово-1, и его ближайшее окружение"


Авторы настоящей статьи в течение 12 лет ведут исследование на
неординарном памятнике эпохе энеолита — бронзы, поселении Ново-
Байрамгулово-1 (святилище Бакшай). Здесь под напластованиями культурных
отложений поздней и финальной бронзы (алакульская, черкаскульская,
межовская, саргаринская культуры) находится крупное сооружение эпохи
энеолита (суртандинская культура), которое, по всей вероятности, является
святилищем, причем вход в него ориентирован на точку восхода солнца в день
летнего солнцестояния (Рафикова, Фёдоров, 2006, 2007, 2008, 2013). По словам
местных жителей до начала освоения целины, на поле, где расположено
святилище, стояли камни. Перед распашкой камни были повалены и свезены с
поля. Мы пока не нашли археологических свидетельств этого. В настоящий
момент мы можем лишь констатировать, что существуют устные рассказы о
«стоящих камнях» на месте наших исследований. Между тем, менгиры в
Учалинском районе — реальность, причем «владеющая умами».
Открытие и исследование древних менгиров у с.Ахуново стало одним из
заметных событий в археологии Южного Урала на рубеже XX и XXI веков
(Петров, Кириллов, 2007). Это единственный на данной территории объект
имеющий выраженную кольцевую структуру. До его выявления здесь были
известны только одиночные менгиры, аллеи менгиров и комплексы менгиров
1
(Петров, 2002, 2003а, 2003б; Полякова, 2002а, 2002б, 2004, 2006; Марков, 2003).
Археологические раскопки Ахуновских менгиров, произведенные Ф.Н.
Петровым, позволили установить, что основной материал комплекса датируется
эпохой поздней бронзы (черкаскульская и межовская культуры), однако на нем
имеются находки и энеолитического времени (Петров, Кириллов, 2007, с.21-23,
рис. 3-5). Помимо раскопок, на Ахуновском мегалитическом комплексе под
руководством А.К. Кириллова при участии Ю.Н. Никитоновой был произведен
комплекс археоастрономических работ, в результате которого было
установлено, что он был сооружен в древности как астрономическая
пригоризонтальная обсерватория (там же, с.21).
Поэтому, появившиеся в сети Интернет сообщения об открытии «второй
древней обсерватории» в окрестностях того же села Ахуново
(http://www.kp.kg/online/news/1786169/) не могли не вызвать нашего интереса. В
рамках разведочных работ на территории Учалинского района по Открытому
листу №989, выданному на имя одного из авторов данной статьи (В.К.
Фёдорова), были проведены стандартные мероприятия, предусмотренные при
выявлении ранее неизвестных памятников археологии: снят топографический
план, проведена фотофиксация, сделано описание, в центре забит шурф.
Данные полученные в ходе этих исследований позволили авторам сделать
некоторые выводы о характере данного объекта, времени его возникновения и
перспективах его исследования в будущем. Объект не имеет пока официального
названия, однако в разговорах с жителями Учалинского района они именовали
его Дунгур. Это же имя можно найти в Интернет-материалах
(http://www.uchalinka.ru/news/culture/novaya_zagadka_ot_dungura/).
Разведочный отряд археологической экспедиции Академии ВЭГУ
проводил работы на данном объекте в течение одного дня — 21 июля 2016 года.
Проводником, показавшим местонахождение комплекса, выступил глава
Ахуновского сельского совета Амир Искандарович Харисов, знакомый нам по
событиям 2010 года, когда одному из авторов (Я.В. Рафиковой, к.и.н., снс отдела
2
археологических исследований ИИЯЛ УНЦ РАН) довелось участвовать вместе
с ним в спасении разрушенных вандалами Ахуновских менгиров
(http://www.bashinform.ru/news/313326-po-aktu-vandalizma-nad-akhunovskimimengirami-
budet-provedeno-rassledovanie/).
Объект Дунгур (будем пока пользоваться этим условным обозначением),
находится на границе Республики Башкортостан и Челябинской области, на
левом берегу маленькой речки Молочной, впадающей в реку Кидыш.
Ближайший населенный пункт — деревня Кидыш Ахуновского сельсовета,
находится в 4-х км к западу. Село Ахуново находится в 10 км к западу-юго-
западу. От объекта до устья Молочной, расположенном к югу от него — не
более 100 м. Местность представляет собой край террасы, сравнительно
ровной, но имеющей небольшой уклон к югу. Площадка покрыта разнотравьем
и невысокими кустиками чилиги. С западной стороны — урема реки Молочной
(береза, ива, ольха). С северной, восточной и южной сторон — открытое
пространство.
Основу объекта составляет почти правильный круг диаметром 13-14 м,
образованный 8-ю камнями, расположенными в соответствии с основными
румбами компаса — С, СВ, В, ЮВ, Ю, ЮЗ, З, СЗ (рис.1). Все эти камни
сравнительно небольшие. Расстояние между камнями 8-10 м. В центре круга —
самый высокий камень. Три камня находятся вне круга — 2 в 10,5 м к северу от
края круга, и 1 — в 10 м к востоку. На каждом камне белой краской нанесен
номер — от 1 до 12. Это сделано совсем недавно — на траве, окружающей
камни капли краски (рис.2-3).
Каждый камень был тщательно осмотрен, измерен и описан, у
основных камней взяты GPS-координаты.
№1. Вне круга, крайний восточный. N54º12ʹ57,0ʺ E59º45ʹ20,5ʺ. Размер 70
х 28 см. Высота 1,24 м. Светло-серый гранит. Зернистый, слоистый. Пятна
лишайника на юго-западной острой грани. Не более 6-7 пятен. Остальная
поверхность чистая. На северной плоской грани — следы ржавчины. Вероятно,
3
до последнего времени большая часть камня находилась в земле, наружу
выступал только небольшой участок одной из граней, который и покрыт
лишайником. В земле сидит крепко. Вокруг камня трава обгорела (рис.4).
№2. В центре круга. N54º12ʹ56,8ʺ E59º45ʹ19,8ʺ. Размер 68 х 25 см.
Высота 1,61 м. Рыжевато-серый гранит с многочисленными белесыми мелкими
включениями. Вся восточная поверхность, и частично одна боковая (южная)
поверхность покрыты многочисленными пятнами лишайника — сотни пятен.
Остальная поверхность чистая. Очевидно, что до недавнего времени лежал на
земле. В земле сидит крепко, немного пошатывается (рис.5).
№3. В круге — юго-восточный. Серый гранит, плитчатый, зернистый.
Размер 36 х 10 см. Высота 0,76 м. Сильно покрыт лишайником с западной
стороны, 2 вида лишайника — черный и зеленоватый. Очевидно, до недавнего
времени лежал этой стороной вверх. Шатается слабо (рис.6).
№4. В круге — северо-восточный. Четырехгранной формы, сильно
наклонен к северо-востоку. Серый гранит, зернистый. Размер 40 х 20 см. Высота
0,77 м. Пятна лишайника на двух гранях, обращенных к западу. На ребре,
обращенном к югу и ребре, обращенном к востоку — свежие сколы и пятна
ржавчины. Шатается слабо, держится крепко (рис.7).
№5. Вне круга, с северной стороны. Плита с острым углом вверх. Серый
гранит, слоистый, зернистый. Размер 90 х 18 см. Высота — 0,82 м. Южная
плоская сторона со следами ржавчины и (возможно) свежими сколами. Сильно
шатается (рис.8).
№6. Вне круга, с северной стороны. N54º12ʹ57,3ʺ E59º45ʹ19,9ʺ. Размер 37
х 30 м. Высота — 0,15 м. Серый гранит, зернистый. Лежит на поверхности, в
землю не углублен. Внешняя поверхность сильно покрыта лишайником.
Нижняя чистая (рис.9).
№7. В круге — северный. Размер 30 х 18 см. Высота — 0,35 м. Серый
гранит, зернистый, слоистый, в трещинах. Покрыт лишайником с южной
стороны. Северная чистая. Сильно шатается (рис.10).
4
№8. В круге — юго-западный. Размер 56 х 48 см. Высота — 0,13 м.
Беловато-розовый кварц, полупрозрачный, трещиноватый. Лежит на
поверхности, в землю не углублен (рис.11).
№9. В круге — западный. Размер 37 х 18 см. Высота — 0,38 м. Наклонен
к востоку. Серый гранит, зернистый. На южной стороне — ржавые пятна.
Лишайника нет. Сильно шатается, еле держится в земле (рис.12).
№10. В круге — северо-западный. N54º12ʹ57,2ʺ E59º45ʹ19,8ʺ. Размер 35 х
30 см. высота — 0,39 м. Рыжевато-серый гранит, зернистый, трещиноватый,
поверхность крошится. Пятна лишайника с восточной стороны. Держится в
земле очень крепко (рис.13).
№11. В круге — южный. N54º12ʹ56,7ʺ E59º45ʹ19,8ʺ. Размер 24 х 17 см.
Высота — 0,34 м. Темно-серый гранит с белесыми включениями. Без пятен
лишайника. Держится в земле слабо. Рядом подношение — монета 5 рублей
(рис.14).
№12. В круге — восточный. Размер 39 х 26 см. Высота — 0,28 м.
Светло-серый гранит. Лишайник есть со всех сторон. Держится в земле не
очень крепко (рис.15).
Приведенные данные позволяют сделать некоторые обобщения:
Материал. В основном, это местные граниты, один камень (№8) —
кварц.
Размеры. Высоту более метра имеют два камня - №№1 и 2, более
полуметра три - №№3, 4, 5. Остальные невысоки - от 0,13 до 0,39 м.
Форма. Самые крупные камни имеют и наиболее близкую менгирам
форму. №№ 1 и 5 — массивные плиты с острым верхом, №2 - «классический»
менгир, вытянутый с закругленным верхом. Камни №№4, 7, 9, 12 имеют
выраженную четырехгранную форму с заостренным верхом. Камень №3
напоминает небольшую антропоморфную стелу. Камни №№6, 8, 11, 12 не
имеют сколько-нибудь выраженной формы.
5
Пятна лишайника. Являются надежным идентификатором того,
перемещался ли камень в последнее время. Можно не сомневаться в том, что из
8 камней, на которых имеются пятна лишайника, на своих изначальных местах
находятся лишь немногие. Вероятно, это №№ 6 и 12. Первый просто лежит на
поверхности и покрыт сверху лишайником. Второй заглублен в землю и покрыт
лишайником со всех сторон. Все остальные камни с пятнами лишайника
очевидно установлены недавно и изначально не находились на тех местах, на
которых стоят сейчас. Об этом можно судить по тому, что лишайником покрыта
лишь одна сторона — восточная (№№2 и 10), западная (№№3 и 4), южная (№7),
юго-западная (№1), причем, как видим, эти стороны ориентированы в разные
румбы. Все эти камни долгое время лежали на земле, обращенные вверх одной
стороной, которая и покрывалась лишайником. Камень №1 был, по всей
вероятности полностью скрыт землей, на поверхность выступал лишь
маленький участок одной грани. Количество пятен лишайника тоже разное —
от многих сотен (№2) до 6-7 (№1). Очевидно, что образовались они в разных
местах и при разных условиях. На некоторых камнях вообще нет лишайника (№
№5, 8, 9, 11).
Заглубление в землю. Имеются разные варианты - от хорошего
заглубления, такого, что камни очень крепко сидят в земле и совсем не
шатаются (№№1 и 10), до отсутствия заглубления - камни просто лежат на
поверхности (№№6 и 8). Есть слегка шатающиеся (№№2, 4, 12), сильно
шатающиеся (№№3 и 11) и еле держащиеся (№9).
Ржавые пятна и свежие сколы. Пятна ржавчины — на камнях №№1, 4,
5, 9, сколы - №№4 и 5. Обращает на себя внимание, что ржавые пятна и сколы
локализуются на одних и тех же камнях.
Свидетельства современного внимания к объекту. Помимо нанесенных
краской номеров — опаленная трава вокруг камня №1 и монета у камня №11.
Шурфовка. Единственный шурф размером 1 х 1 м, был заложен в центре
круга, в 1 м к востоку от камня №2 (рис.16-17). Раскопки велись горизонтами по
6
10 см с тщательным перебором вынутого грунта. Всего вскрыто 5 горизонтов.
Первые три горизонта — чистый чернозем без находок. Четвертый горизонт —
предматериковый слой, чернозем, смешанный с суглинком. В нем найдены два
фрагмента небольших пластинок из темно-серой яшмы (рис.18). Пятый
горизонт — контрольная прокопка материкового суглинка, без находок. По
материалам шурфовки можно предположить наличие на площадке
мезолитической стоянки, безусловно не связанной с объектом.
Сопоставление объекта с Ахуновскими менгирами. Это второй на
данной территории объект, имеющий выраженную круговую структуру.
Первый, как известно — Ахуновские менгиры. Объект Дунгур имеет с ними
много общего — в количестве, размере, форме и расположении камней, но
резко отличается по топографии.
Расположение камней. В Ахуново круг, составленный из 8 камней имеет
диаметр от 23 до 26 м, камни располагаются не в строгом соответствии с
румбами компаса, а с значительными отклонениями, расстояния между ними
также различны. Такое их расположение объясняется привязкой к точкам
астрономических событий (восходов и заходов Солнца и Луны) в древности.
Центральные менгиры 1 и 2 находятся не в центре круга, отстоят от него к
северо-западу и юго-западу, что также связано с их значимостью в
астрономических наблюдениях. Камни в объекте Дунгур установлены в
«идеальном» порядке — один центральный и 8 находящихся на одинаковых
расстояниях от него (и друг от друга) в полном соответствии с румбами
компаса. Очевидно, что объект размечался и строился без соотнесения с
реальными точками астрономических событий. Общее впечатление таково, что
камни Дунгура устанавливались «по образу и подобию» Ахуновских менгиров,
однако неумение рассчитывать азимуты восходов и заходов Солнца и луны в
древности, заставило его создателей пойти по самому легкому пути, соотносясь
со стандартными румбами компаса.
7
Размер и форма камней. В Ахуново большинство менгиров имеют
правильную четырехгранную форму. В объекте Дунгур такую форму имеют
лишь 4 камня (причем, не самых больших). В обоих объектах выделяются по 2-
3 «главных» крупных камня, остальные являются как бы «вспомогательными».
Здесь также видна зависимость объекта Дунгур от Ахуновского комплекса,
послужившего для него несомненным образцом.
Топография. Сразу отметим, что объект Дунгур уже с первого взгляда
вызывает сомнение в подлинности своим «выпаданием» из окружающего
ландшафта. Ахуновский комплекс находятся на склоне пологого холма, со всех
сторон его окружает обширное открытое пространство. Его менгиры
производят сильное впечатление прежде всего тем, что они исключительно
гармонично вписаны в природное окружение. Невозможно представить, чтобы
они были смещены к югу или к северу, менгиры занимают именно тот участок,
где их расположение наиболее уместно, и который способен вместить в себя
объект именно такого размера и конфигурации, как Ахуновский комплекс.
Расположение объекта Дунгур производит впечатление крайне
дисгармоничного. Он теснится на краю обширного пространства, которое
может вместить куда более масштабный объект. Для «второй древней
обсерватории» больше подошло бы открытое место, которого там вдоволь.
Однако, объект словно бы втиснут в узкую полосу между двумя
«ограничительными линиями» - краем террасы и полевой дорогой (которая
является одновременно административной границей между Республикой
Башкортостан и Челябинской областью). Если первый «ограничитель» -
естественный и извечный, то второй — искусственный и недавний. Первый
ограничитель является прямой помехой для пригоризонтальной обсерватории,
поскольку высокие деревья, растущие на склоне террасы (урема реки
Молочной), закрывают горизонт и большую часть небосклона в одном из самых
значимых для наблюдений направлений — западном. Второй ограничитель
(дорога) вообще не мог иметь никакого значения, однако камень №1 установлен
8
буквально на ее обочине, отстоя от круга всего на 5 м, хотя в Ахуново камни,
располагающиеся вне круга отстоят от него на 80-180 м. Нельзя отделаться от
впечатления, что для строителей объекта этот второй ограничитель имел
существенное значение.
Расположение вблизи террасы или на небольшой возвышенности
коренного берега — весьма характерно для одиночных менгиров и их
комплексов (имеются в виду небольшие скопления одиночных менгиров, не
имеющие выраженной упорядоченной структуры) (Петров, Кириллов, 2007,
с.19). Аллеи менгиров и единственный кромлех (Ахуновский) находятся
преимущественно на склонах холмов. Таким образом, объект Дунгур занимает
место, которое подошло бы для одиночного менгира или нескольких
беспорядочно установленных камней, но совсем не подходящее для объекта с
выраженной структурой, тем паче для «древней обсерватории».
Выводы. Можно предполагать следующие варианты возникновения и
существования объекта:
1. Объект является древним и сохранился в первозданном виде до наших
дней.
2. Объект является древним, но на своих местах остались лишь
некоторые камни, остальные находились до недавнего времени в поваленном
виде и были подняты в последние годы.
3. Объект является древним, но состоял из меньшего количества камней,
а большая часть была привезена и установлена недавно.
4. Объект является современным, все камни привезены и установлены
недавно.
О перспективах исследования объекта можно сказать следующее:
главным вопросом является проблема его подлинности. Для ее решения
необходимы следующие действия:
1. Опрос местных жителей, сбор сведений об объекте.
9
2. Более широкая шурфовка; даже если она не даст находок времени
сооружения объекта, она позволит определить границы стоянки эпохи камня,
существовавшей на этом месте.
3. Самый надежный результат даст, очевидно полное исследование
объекта раскопками, как это было сделано в Ахуново.
4. Целенаправленный поиск поселения эпохи бронзы в ближайших
окрестностях объекта, так как известно, что одиночные менгиры и комплексы
менгиров устанавливались в эпоху поздней бронзы рядом с долговременными
поселками, маркируя границу между степью и человеческим жильём (Петров,
Кириллов, 2007, с.19). Напомним, что в 70 м к западу от Ахуновских менгиров
находится поселение эпохи поздней бронзы (там же, с.21, рис.1). Если в
ближайших окрестностях объекта Дунгур будет выявлено поселение,
аргументация в пользу его подлинности будет значительно сильнее, чем если
такого поселения обнаружено не будет.
Список литературы
Марков С.С., 2003. Песчаная аллея менгиров: к проблеме интерпретации
аллей менгиров Южного Зауралья // Человек в пространстве древних культур:
Материалы Всерос. науч. конф. – Челябинск: Музей–заповедник «Аркаим»,
2003. – С.78–82.
Петров Ф.Н., 2002. Раскопки культовых памятников на горе Чека //
Вестник общества открытых исследований древности. – 2002. – Вып. 2. –
С.114–131.
Петров Ф.Н., 2003 а. Исследования одиночного менгира Лисьи горы в
степном Зауралье // Междунар. XVI Уральское археологическое совещание:
Материалы междунар. науч. конф. Пермь, 2003. С.215-216.
Петров Ф.Н., 2003б Ритуальное взаимодействие человека и мира: на
материале археологических памятников степного Зауралья // Человек в
10
пространстве древних культур: Материалы Всерос. науч. конф. – Челябинск:
Музей–заповедник «Аркаим», 2003. – С.73–77.
Петров Ф.Н., Кириллов А.К., 2007. Исследования мегалитического
комплекса Ахуново в 2003 г. // Уфимский археологический вестник. – 2007. –
Вып. 6–7. – С. 19–23.
Полякова Е.Л., 2002. Мегалиты Южного Зауралья // Этнические
взаимодействия на Южном Урале. Тез. докл. регион. науч–практ. конф. –
Челябинск: Челяб. гос. ун-т, 2002. – С. 93–95.
Полякова Е.Л., 2002 б. Мегалиты Южного Зауралья: атрибуты и
акциденции // Вестник общества открытых исследований древности. – 2002. –
Вып. 2. – С. 49–56.
Полякова Е.Л., 2004. Аллея менгиров в историческом парке музея–
заповедника Аркаим и другие памятники мегалитического культа Южного
Зауралья // Аркаим: По страницам древней истории Южного Урала. –
Челябинск: Крокус, 2004. – С. 191–200.
Полякова Е.Л., 2006. История изучения мегалитических памятников
Южного Зауралья // Этнические взаимодействия на Южном Урале. Мат-лы III
регион (с междунар. участием науч.-практ. конф.). – Челябинск: Челяб. гос. ун-т,
2006. – С. 61–65.
Рафикова Я.В., Федоров В.К. 2006. Энеолитическое святилище Бакшай в
южном Зауралье // Астрономическое и мировоззренческое содержание
археологических памятников Южного Урала: Тез. докл. полевого семинара 19-
25 июня 2006 г. Аркаим. Челябинск, 2006. С.33-35.
Рафикова Я.В., Федоров В.К., 2007. Энеолитическое святилище Бакшай в
южном Зауралье (предварительное сообщение) // Формирование и
взаимодействие уральских народов в изменяющейся этнокультурной среде
Евразии проблемы изучения и историография: Чтения памяти К.В. Сальникова
(1900-1966). М-лы Междунар. конф. (20-22 апр. 2007 г., г.Уфа). Уфа, 2007.
С.174-175.
11
Рафикова Я.В., Федоров В.К., 2008. Бакшай: святилище эпохи
палеометалла в Южном Зауралье? // Тр. II (XVIII) Всероссийского
археологического съезда в Суздале: Т.I. М.: ИА РАН, 2008. С.331-335.
Рафикова Я.В., Федоров В.К., 2013. Исследование святилища эпохи
энеолита Бакшай поселения эпохи бронзы Ново-Байрамгулово-1: итоги и
перспективы // Этнические взаимодействия на Южном Урале : сб. науч. тр. /
отв. ред.: А.Д. Таиров, Н.О. Иванова. Челябинск: ЦИКР Рифей, 2013. – С. 10-27.

Подробнее ...

Ахметова Е.А. Каменная индустрия поселения Ново-Байрамгулово-1 (по материалам 2013 года)

Автор
Ахметова Е.А. Каменная индустрия поселения Ново-Байрамгулово-1
(по материалам 2013 года)//Вестник ВЭГУ. 2014. №1

Статья посвящена анализу каменных материалов, полученных при
исследовании поселения Ново-Байрамгулово-1, расположенного в горно-лесной
зоне Южного Урала. Каменная индустрия и орудийный набор имеют аналогии в
некоторых материалах Южного Зауралья.
Ключевые слова: горно-лесная зона, Южный Урал, энеолит, каменный
инвентарь, сырьевая база

Поселение Ново-Байрамгулово-1 располагается в горно-лесной зоне
Южного Урала, на двухметровой террасе левого берега р. Урал, «ниже моста
через реку, напротив и около 200 м выше устья р. Миндяк» в Учалинском
районе Республики Башкортостан. Памятник обнаружен в 1965 г.
Н. А. Мажитовым и был описан как стоянка эпохи бронзы с очень насыщенным
культурным слоем (50-60 см). С 2004 года на территории памятника проводятся
исследования под руководством Я. В. Рафиковой и В. К. Федорова (экспедиции
Академии ВЭГУ). В процессе работ были найдены фрагменты керамики,
относящиеся к поздней бронзовому веку, саргаринской, межовской,
черкаскульской, алакульской культурам, а также фрагменты керамики и
кремневые материалы, относящиеся к эпохам неолита и энеолита. [1, с.210;. 2,
с.174-176; 3, с.4]. Сложность состоит в том, что все слои перемешаны. В связи с
этим характеристику каменного инвентаря (выделение комплексов,
особенностей каменной индустрии для того или иного периода) и
технологических традиций с совокупности с керамическим комплексом не
представляется возможными.
В данной статье мы рассмотрим кремневые предметы (индивидуальные
находки) из раскопа 2013 года (108 экз.). Из них 10 предметов характеризуют
первичное расщепление, остальные 98 предметов – орудия.
В качестве сырья при изготовлении каменных орудий использовалась,
как правило, яшма достаточно хорошего качества – плотная и мелкозернистая.
Цветовые предпочтения – распределялись следующим образом: серая 35%,
серо-зеленая 16%, темно-серая 15%, серо-бордовая 13%, светло-серая 9%,
черная и бордовая по 4%, серо-коричневая и коричневая 5%, серая с темно-
серыми полосками яшма.
Технологию расщепления каменного сырья демонстрируют нуклеусы,
пренуклеусы и нуклевидные сколы. Всего при раскопках 2013 года найдены три
нуклеуса. К первому горизонту относятся два плоских монофронтальных
одноплощадочных нуклеуса. Первый сделан из серо-бордовой яшмы
(2,9х2,8х1,5 см) подквадратной формы. Площадка сколота одним ударом.
Контрфронт подработан по правому краю уплощающими сколами. Негативы
снятий - 4.(Рис. 1,2). Второй – плоский нуклеус со скошенной площадкой из
серой яшмы (4,9х3,8х2,8 см). (Рис. 1,1) Подобный нуклеус был найден на
однослойном участке Варфоломеевской стоянки, датированном
поздненеолитическим временем [4, С. 575, рис. 82,3] . Ко второму горизонту
(ров) принадлежит конусовидный нуклеус с 3/4 плоскости скалывания
(5х2,5х2,5 см). (Рис. 1,2) Все обнаруженные нуклеусы оставлены на средней и
последней стадии сработанности. Кроме того, в коллекции присутствуют
фрагменты нуклеусов и нуклевидные изделия (2 экз.) (Рис. 1,6). Обушковая
часть призматического монофронтального нуклеуса из светло-серой яшмы
(5,5х4,6х3,2 см) Ширина негативов снятий 1,2-2,0-2,6 см. (Рис. 1,5). Три скола
верхней части нуклеуса – площадки («таблетки») – небольшие по размерам
снимались в процессе подживления нуклеуса, сняты со стороны рабочей части
и на них видны негативы пластин шириной 0,6-1 см. (Рис. 1,7). Один из сколов
с обушка использовался в качестве орудия (Рис. 3,1).
К орудиям отнесено 98 предметов. Более половины из них несут на себе
остатки желвачной корки (62%).
Таблица 1
Заготовками для изготовления 66% орудий служили - отщепы, 27% -
пластина (в том числе неправильные и ребристые пластины), 5% - скол с плитки
и плитка, 2% - сколы с нуклеуса (продольный скол и «таблетка»).
Таблица 2
Ширина пластин-заготовок (общее количество заготовок на пластинах, в
т.ч. на ребристых пластинах 26 экз.): от 1 до 1,7 см – 68%, от 0,45 до 0,9 см –
21%, от 2,1 до 3,8 см – 11%. Преобладают пластины с прямыми параллельными
краями, треугольной (12 экз.) и трапециевидной формы в сечении. Среди
пластин преобладают проксимальные и медиальные части пластин. Наиболее
многочисленной группой являются орудия изготовленные на отщепах. Всего
пластин с без ретуши 9 экз., с ретушью 7 экз. и одна ребристая пластина с
ретушью и одна – с выемкой. (Рис. 1,8-30)
Отщепы и аморфные обломки (65 экз.), являющиеся результатом
подготовки нуклеуса к расщеплению, подработкой площадок и уплощения
бифасов часто использовались в качестве орудий: как без дополнительной
подработки (отщепы с ретушью утилизации), так и со специально
оформленными лезвиями (скребки, скобели, ножи).
Общее количество отщепов и сколов с ретушью – 12 экз. Участки с
ретушью располагаются как со стороны спинка, так и брюшка. Ретушь –
краевая мелкая пологая или полукрутая средняя. На одном отщепе может быть
несколько участков с ретушь. (Рис. 3).
Скребки (13 экз.) изготавливались на отщепах (исключение - скребок на
ребристом сколе (Рис. 1,21)). По типу все скребки в данной коллекции
разделяются на концевые скребки на небольших отщепах, на удлиненных
отщепах, скошенный. Лезвие, обработанное крутой и полукрутой ретушью,
располагается, как правило, перпендикулярно оси заготовки. Рабочая кромка
занимает 1/2 и 3/4 периметра заготовки. (Рис. 2,10,14-25). Но, к сожалению, по
скребкам невозможно сказать точно к какому периоду они могут принадлежать,
поскольку, как уже отмечалось ранее, аналогичные орудия на отщепах
присутствуют часто на поселенческих памятниках на протяжении большого
отрезка времени – от палеолита до раннего железного века. К примеру, скребки
верхних горизонтов поселения Ново-Байрамгулово-1 схожи с орудиями,
найденными на поселении Азануй в горном течении р. Белой, относящимся к
межовской, гамаюнской и иткульской культурам [5, с. 93-95, рис. 3, 1-36; 4, 1-
40; 4,1-4]. Подобные скребки были найдены на неолитческом поселении
поселение Мергень 6 [6, С. 16-28] .
Аморфные и вытянутые выгнутые сколы употреблялись в качестве
скобелей и строгальных ножей. Ретушью чаще оформлялся рабочий край, но
чаще обработка отсутствовала. (Рис. 3,1,5,6,27,24,42)
Комбинированные орудия, сочетающие в себя несколько функций
представлены: Скобель-резецом (2,6х3,5х0,6 см). Основанием послужил
первичный отщеп, спинка и ударная площадка которого покрыта желвачной
коркой. Скребковой лезвие располагается под углом 35 градусов к оси
заготовки, оформлено полукрутой субпараллельной средней краевой ретушью.
Кромка лезвия со стороны брюшка несет ступенчатые заломы. Резцовый скол
располагается параллельно оси заготовки (Рис. 2,10). Резец-скребком
(2,5х1,9х0,25 см). (Рис. 3,41). Конвергентный скребок-нож (3,7х2,6х0,7 см)
Рабочий край обработан захватывающей крупной параллельной ретушью,
кромка несет среднюю и мелкую чешуйчатую вертикальную ретушь. Острие-
вершина, также покрыто крупной и мелкой ретушью. Правый край - частично
представляет собой грань плитки. По кромке располагаются мелкие заломы
ступенчатой ретуши (1см). Основание подработано уплощающей лицевой
чешуйчатой ретушью (Рис. 2,18). Практически идентичный предмет найден на
энеолитической стоянке Агаповка 1 в Южном Зауралье [7, с.369, рис. 55,11]
Провертка-скобель-ножом (2,6х2,9х0,6 см) Трапециевидный скол с плитки, с
двумя краями, обработанными противолежащей ретушью. Один край
изогнутый (скобель) подработан попеременной ретушью, к нему примыкает
острие провертки. Острие подработано вентральной краевой плоской ретушью.
Прямой край (нож) (2,7 см) - прямая ретушь (Рис. 3,17)
Ножи на отщепах и сколах (6 экз.) были найдены на всех горизонтах.
Как правило, они оформлялись вертикальной и полукрутой краевой средней и
ступенчатой ретушью на плоских отщепах небольших размеров (2,75-4,3 х 1,3-
3,2 см) (Рис. 3,3,8,16,20,28,35) Рабочие кромки сработанные и заполированные,
несущие мелкие фасетки ретуши.
Резцы (5 экз.) изготовлены на отщепах – скошенный двухфасеточный и
угловой ретушный на пластинчатом отщепе. (Рис. 1,9; 3,14,38,39)
Резчик (2,1х1,6х0,3 см) Заготовка - медиальный фрагмент пластины (в
сечение треугольник). Одна грань покрыта желвачной коркой, на ней находится
ретушированная выемка диаметром 0,7 см. Внешние ребра фасеток
заполированные. От выемки - ниже ретушь переходит в лицевую краевую
среднюю чешуйчатую (Рис. 1,9).
Провертка с ретушью продольных сторон (5,2х1,7х0,4 см) Основой
послужила ребристая пластина с остатками желвачной корки на дистальном
конце орудия Острие слегка скругленное, со стороны вентрала подработанное
уплощающими ребра фасетками сильно сглажены и заполированы. Острие в
сечении представляет собой треугольник (Рис. 1,8).
Изделия с двухсторонней обработкой (16 экз.): бифасы 4 экз., нож 1 экз.,
фрагменты заготовок орудий 3 экз., наконечники стрел 8 экз. (Рис. 2,1-9,11-13)
Нож овальной формы (4,5х3,5х1,2 см), сформированный бифасиальной
уплощающей распространенной радиальной ретушью Нитка лезвия ровная,
хорошо подработанная. Основание подпрямоугольное образовано двумя
конвергентными сколами. (Рис. 2,11)
Наконечники стрел (8 экз.) с двухсторонней обработкой в большинстве
обломанные и фрагментированные. Заготовки и фрагменты – 3 экз.; фрагмент
острия плоского наконечника (Рис. 2,4); треугольный наконечник стрелы
(Рис. 2,6), два треугольных наконечника с выемкой в основании (Рис. 2,1,8),
фрагмент острия наконечника (Рис. 2,5). Подобные наконечники стрел
треугольные с небольшой выемкой в основании (рис.2, 8) встречаются на
обширной территории. К примеру, подобные наконечники найдены в
Пензенская области на стоянке Русское Туреево, датированной ранним
энеолитом [9, с. 143, рис. 4,12)], и в Южном Зауралье – энеолитическая стоянка
Агаповка 1, Суртанды 8 [7, с. 378, рис. 64; 8]
К сожалению, многослойность памятника не позволяет увидеть в
полной мере характеристику каменной индустрии и разделить материал по
определенными периодам. Тем не менее, некоторые особенности каменного
инвентаря можно выделить. Это преобладание отщеповой техники
раскалывания кремня, преобладание во вторичной обработке односторонней
ретуши, доминирование среди категорий изделий скребков, ножей; наличие
резцов, резчиков. Предпочтение отщепам, особенно ярко, проявляется при
изготовлении скребков и ножей. Техника вторичной обработки характеризуется
применением краевой и бифасиальной, крутой и пологой ретуши, нанесением
резцового скола. Так же можно отметить, что при раскалывании использовались
небольшие яшмовые гальки или плитки, и, как правило, они раскалывались для
получения отщепов различных форм. Многие отщепы использовались без
дополнительной обработки. Предварительно можно отметить, что данная
совокупность технико-типологических признаков аналогична материалам
раскопа 2011 года [10, с. 130-132] и присуща в основных своих чертах
материалам поздненеолитических и раннеэнеолитических памятников Южного
Зауралья, сочетающих пластинчатый и отщеповые комплексы [7, с. 175-176,
183-189; 8, с. 35].

Список использованных источников.
1. Археологическая карта Башкирии. Москва, 1976
2. Рафикова Я. В., Федоров В. К. Святилище Бакшай в Южном Зауралье
(предварительное сообщение) // Формирование и взаимодействие уральских
народов в изменяющейся этнокультурной среде Евразии: проблемы изучения и
историография: сб. ст. Чтения Памяти К.В.Сальникова (1900-1966): материалы
международной конференции (20-22 апреля 2007 г., г. Уфа). – Уфа: Китап, 2007.
– 372 с. – С.174-176;
3. Рафикова Я. В. Научный отчет об исследованиях Ново-Байрамгуловского
поселения в Учалинском районе Республики Башкортостан в 2009 г. В 3-томах:
Т.1 Уфа, 2010
4. Юдин А.И. Культурно-исторические процессы в эпохи неолита и энеолита на
территории Нижнего Поволжья [Электронный ресурс]: дис. ... д-ра ист. наук:
07.00.06. - Москва: РГБ, 2007. - (Из фондов Российской Государственной
Библиотеки)
5. Морозов Ю. А. Каменные орудия с поселений в зоне Юмагузинского
водохранилища. Уфимский научный вестник. Выпуск 9. 2009. С. 90-107
6. Зах В. А., Скочина С. Н. Ранний комплекс поселения Мергень 6 в Нижнем
Приишимье (по материалам 1990, 2002 и 2004 гг.) // Вестник археологии,
антропологии и этнографии. 2009, № 11. С. 16-28.
7. Мосин В. С. Мезолит-энеолит Южного Зауралья (проблемы культурогенеза).
Диссертация на соискание ученой степени д. и. н. Екатеринбург, 2005.
8. Матюшин Г. Н. Энеолит Южного Урала. М., 1982
9. Ставицкий В.В. Ранний энеолит Пензенского края // Известия ПГПУ.
Гуманитарные науки. 2008.№9(13). С. 143. Рис. 4,12
10. Ахметова Е. А. Каменная индустрия Ново-Байрамгуловского поселения по
материалам раскопок 2011 года. // Урал-Алтай: через века в будущее:
Материалы V Всероссийской тюркологической конференции, посвященной 80-
летию Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра
РАН.Уфа, 2012. С130-132
Работа выполнена при финансовой поддержке гранта РГНФ №13-11-
02602 «Святилище Бакшай эпохи энеолита и поселение эпохи бронзы Ново-
Байрамгулово-1: соотношение сакрального и бытового во времени
пространстве»


Подробнее ...

Тамимдарова Р. Р. Городище Уфа-II в системе торговых маршрутов средневековья

Автор

Тамимдарова Р. Р. Городище Уфа-II в системе торговых маршрутов средневековья / Р. Р. Тамимдарова // «Кадырбаевские чтения-2012». Материалы III Международной научной конференции. — Актобе, 2012. — С. 347-351.

 

Городище Уфа-II, расположенное в центре современной столицы Республики Башкортостан, еще с 1953 г. приковывает к себе внимание археологов. Именно с этого времени берет свое начало история изучения памятника (Ищериков, 1959, 97-99; Ищериков, Мажитов, 1962, с. 140–150). П.Ф. Ищериковым была дана топографическая локализация городища (на высокой стрелке, образованной между двумя глубокими оврагами, выходящими на правый берег р.Белой), зафиксированы остатки вала и рва, собран значительный подъемный материал: фрагменты керамики, наконечники стрел, накладки на лук, пряслица, бронзовые браслеты, бусы, а также парфянская гемма из горного хрусталя с изображением крылатого гения с тремя змеями в руках. Тогда же, на основании исследования стратиграфии культурных слоев и на анализе керамики Петром Федоровичем было указано на длительное существование городища и определены временные рамки – I в. до н.э. – VII в. н.э. Совместно с П.Ф. Ищериковым, городище Уфа-II исследовалось Н.А. Мажитовым. Им был заложен первый раскоп в 1957-1958 гг. и он же вновь выступил инициатором и главным организатором полномасштабного археологического изучения памятника в 2006 г., когда площадка городища стала освобождаться от строений XIX-XX вв.

Планомерные раскопки памятника, начатые в 2006 году, проводятся с тех пор ежегодно. За этот период вскрыта большая площадь городища, включающая как саму площадку, так и разрез вала и рва; выявлены остатки жилищ, деревянные мостовые, очаги и «колодцы», получен богатый вещевой материал, насчитывающий более 100 тысяч единиц хранения. Все это позволило определить временные рамки функционирования городища Уфа-II с учетом как вещевого материала, так и данных радиоуглеродного анализа – V-XVI веками нашей эры (Сунгатов, Левченко, в печати).

Удалось выяснить, что городище представляло собой крупное поселение, имеющее систему укреплений (вал и ров), уличную планировку (деревянные мостовые между рядами домов), развитую ремесленную и торговую инфраструктуру. О ремесленной направленности части жителей древнего города говорят находки костяных изделий (стрелы, накладки на лук, многочисленные изделия из кости и рога), следов плавки металла (тигли, льячки, шлаки), фрагментов сосудов и керамические изделия (гончарный брак, пряслица, глиняные игрушки), остатки золотой проволоки – сырья для ювелирных работ.

Ряд уникальных находок говорят в пользу торговой роли городища. Так, часть найденной керамики явно не местного происхождения – многочисленны находки фрагментов гончарной посуды, имеющей аналогии в среднеазиатских, кавказских и булгарских памятниках. Сосуды могли быть принесены на городище как емкости для товаров (известно, что сыпучие и мелкие изделия перевозились в кувшинах) либо как бытовая посуда купцов, прибывших в город.

Украшения также были предметом импорта. Стеклянные перстни, найденные на городище, судя по морфологическому, технологическому и спектрально-эмиссионному анализу изготовлены в ближневосточных мастерских и по своему составу близки к исламским средневековым стеклам, датирующимся V-VII вв. и VII-X вв. (Тамимдарова, 2012, в печати).

Бусы – довольно частая находка на городище – являются наиболее вероятным товаром. Начало поступления бус в Уфимско-Бельский регион относится еще к первым векам до н.э. – бусы в этот период различны по материалу, форме, декору, что может говорить о спорадических поступлениях украшений. Приток в регион стандартизированных бусенных изделий – бисера – приходится на III-IV вв., когда его количество в погребениях Уфимско-Бельского междуречья доходит до 2000 экземпляров. А известно, что бисер (как и изделия из тянутой трубочки и палочки, коих в могильниках также большинство) является массовой продукцией специализированных мастерских Ближнего Востока (Сирии, Египта), ориентированных на выпуск изделий крупными партиями в целях их торгового сбыта. Данные химического анализа как бисера, так и иных бус также выводят нас на мастерские Сирии и Египта. Часть бус могла поступать в низках (среди стеклянных изделий нет бракованных), часть поступала в таре- кувшинах (?) (т.к. есть раковины без отверстий для подвешивания).

Бусы из поделочных камней – еще один из товаров, пользующихся спросом у местного населения. Изучение минералогии бус из камней-самоцветов позволяет говорить, что изделия из сердолика, агата поступали из индийских либо иранских ремесленных центров. Из тех же центров поступали на городище и в регион бусы из коралла и подвески из раковины Каури. Среди изделий из поделочных камней можем назвать первую яркую находку П.Ф. Ищерикова – хрустальную гемму с изображением крылатого гения. Источник поступления янтарных бус как самого городища так и прилегающих к городищу разрозненных погребений, мог быть как прибалтийского так и днепровского происхождения.

Ряд импорта можно продолжить упоминанием находок египетских бусины из египетского фаянса в виде сидящего льва, сасанидского серебра, витых золотых цепей, стеклянного сосуда из Уфимских погребений (Булычев, 1902, с. 9-11; Ахмеров, 1958, с. 218; Он же, 1970, с. 161-193).

Безусловно, нельзя отвергать факт иного характера поступления данных изделий на территорию городища Уфа-II: миграции больших и передвижения малых групп населения со своим устойчивым набором предметов, со своим скарбом, дары как самих изделий, так и комплексов с ними (например, не дошедшего до нас костюма с нашитыми на него бусами, мечи с крупными темлячьими подвесками), военные трофеи. Однако в пользу именно торговых путей появления на городище данных предметов свидетельствует то, что территория Уфимско-Бельского междуречья входила в систему евразийской торговли еще с эпохи бронзового века. Так, ссылаясь на работы Б.Н. Гракова, Н.Л. Членова высказывается в пользу существования в срубную эпоху пути из Причерноморья на Урал. Путь за медью пролегал по всей видимости, по Дону, Хопре и Суре из причерноморских районов в Среднее Поволжье, а уже оттуда «торговцы» могли продвигаться на Южный Урал несколькими маршрутами: 1) из Приказанского Поволжья по Нижней Каме и Белой, 2) из Ульяновского и Самарского Поволжья по рекам Б.Черемшану, Кондурче, Соку и Кинели на реки Ик, Дему и Белую, 3) по рекам Самаре и Уралу в Зауралье (Членова, 1983, с. 52).

В эпоху раннего железного века Приуралье представляло собой зону контактов кочевнического и оседло-земледельческого населения. В это время лесостепная часть башкирского Приуралья являлась зоной повышенного интереса кочевого мира степей – посредников в торгово-обменных операциях оседлых племен севера и юга – стран Кавказа, Причерноморья, Средней Азии. А.А. Иессен, высказывает сомнения по поводу наличия связей с Северным Причерноморьем. Относительно кавказского направления у него несколько иное мнение. Бляшка с изображением фантастического животного, браслеты, пуговицы кавказского происхождения, найденные на Южном Урале и приуральские предметы (ананьинского кельта), найденные в могильниках Кавказа позволяют утверждать, что в VII-III вв. до н.э. между Уралом и Северным Кавказом существовали пути обмена, по которым на север могли проникать вещи иранского происхождения (Иессен, 1952, с. 206-231).

Определяя маршруты контактов оседлых племен лесостепного Приуралья с сакским миром в VII – VI вв. до н.э., А.Д. Таиров выделяет два пути (Таиров, 2003, с.24). Первый, западный, проходил через Западную (Приуральскую) Башкирию, Южное Приуралье и Приаралье (низовья Амударьи и Сырдарьи). Второй, восточный, путь пролегал через лесостепное Зауралье (иткульская культура), степи Южного Зауралья и низовья Сырдарьи, Чу и Сарысу. Направление их совпадает с меридиональными маршрутами ежегодных перекочевок номадов Южного Приуралья (или Южного Приаралья) и кочевого населения степи Южного Зауралья.

В раннем средневековье эти маршруты не только не исчезли, а еще более укрепились. Проделав колоссальную работу по распределению ременной гарнитуры, В.Б. Ковалевская очертила круг регионов, связанными с Приуральем торгово-обменными отношениями. Так, для IV – V вв. большая часть пряжек, аналогичных башкирским, найдена в Крыму, на Северном Кавказе, в Поволжье (Ковалевская, 1972, с.106). В VI – VII вв. картина меняется в сторону усиления связей с Северным Кавказом. Наблюдаются оживленные контакты с Поволжьем, Крымом, Сибирью и Прикамьем.

Волжский речной путь, по которому изделия восточных мастеров поступали на Урал известен с древности. Волжский торговый путь, маршрут, связывающий лесостепную зону с Кавказом, превосходно исследован по находкам сасанидских монет и художественных изделий Ю.Б. Морозовым (Морозов, 1996, с.148-164; Он же, 1998, с. 378-386). Волжская торговая магистраль, упоминаемая у Геродота в V в. до н.э., по всей видимости, функционировала уже с VI-V вв. и на разных этапах ее функционирования действовали различные участки маршрута поступления импорта в регион. Для конца V- конца VII вв. путь из Иранских и кавказских мастерских шел по Волге, достигал Камы, Обвы, поднимался по Чусовой в Пермский край. В конце VII в. на время речной путь закрыт и в это время активизировалась караванная торговля по Степи. После VIII в. Волга вновь становится главной торговой артерией, но от нее уже купцы шли не в пермский край, а в верховья р. Вятки и торгово-обменные операции проходили уже при посредничестве болгарских купцов.

Ю.Б. Морозовым описан альтернативный Волжскому приуральский Степной торговый путь из Средней Азии, проходящий через плато Устюрт, казахстанскими, оренбургскими, башкирскими степями, рекой Белой до впадения р.Уфы, рекой Уфой на верховья рек Ирень и Сылва в Пермский край (Морозов, 1996, с 152). Примечательно, что плато Устюрт было наиболее удобным для многочисленных торговых и посольских маршрутов как древности, так и позднего средневековья, вплоть до XIX вв. (Калменов, 2007, с. 278). Бельский торгово-обменный путь подтверждается находками художественной утвари III-VII вв. на р.Белой и Уфе и, вероятно, мог пролегать как по самой реке, так и вдоль нее. Меридиональные пути торговцев могут в некоторой степени оказаться аналогичными путям сезонных кочевок древнебашкирского населения. Р.Г Кузеев впервые высказал мысль, впоследствии поддержанную многими исследователями об арало-уральском цикле кочевания в IX-XII вв. (Кузеев, 1968, с. 267; Мажитов, 1981, с. 146).

На месте слияния рек Белой и Уфы стоит город Уфа, а городище, условно названное археологами «Уфа-II», являлось, по всей видимости, транзитным либо конечным пунктом прибытия караванов из юго-восточных регионов, местом товарооборота купцов с местным населением и со спускавшимися сюда жителями Прикамья.

Подтверждением наличия караванной торговли могут считаться находки костей верблюда и домашнего осла, которые не содержались на поселении, и, вероятнее всего, попали сюда с торговцами из Прикаспийского региона или Средней Азии. С товаром, прибывшим из южных стран исследователи связывают находки рогов сайгака, используемые в восточной медицине для приготовления снадобий (Сатаев, Куфтерин, 2009, с. 210).

Характер проникновения на Южный Урал изделий южного происхождения весьма различен. Торговую, экономическую роль контактов ахеменидского Ирана и народов Приуралья поддерживал А.А. Иессен, К.Ф. Смирнов, М.Г. Мошкова, не исключая при этом и вероятность попадания престижных ценностей к «савромато-сарматам» в результате военно-политических контактов вождей южноуральских кочевников, быть трофеями либо дипломатическими дарами. Л.Т. Яблонский категорично высказывается против «торговой» теории. Отсутствие фактов южноуральского импорта на территорию Ахеменидского Ирана свидетельствует об отсутствии какого бы то ни было товарообмена, а наличие у кочевников южноуральских степей изделий иранских мастерских может объясняться грабительскими набегами, а также своего рода оплатой за военное наемничество (Белохванцев, Яблонский, 2008, с. 36-37).

По мнению Н.А. Мажитова возникновение денежного обращения на Южном Урале следует отнести к VI-VIII вв. н.э., а появление монет объясняется активными торговыми и этнокультурными контактами с государствами Центральной Азии (Мажитов, Сунгатов, Султанова, 2008, с. 19). На наш взгляд данное мнение не совсем обосновано и нет повода говорить о массовости находок византийских и сасанидских монет (там же). В слоях городища Уфа-II монеты раннего средневековья отсутствуют, что может объясняться тем, что у населения Уфимско-Бельского междуречья, несомненно знакомого с монетами, последние не имели денежной ценности. Пробитые и включенные в ожерелья, монеты становились частью украшения – примером могут стать два погребения Бирского могильника с ожерельями, в составе которых найдены монеты Савшафана (Мажитов, 1990, с.261-266), а позднее и находки пробитых монет в Бекешевских курганах VIII-IX вв. (Мажитов, 1981, с. 25-27). Часть поступающих в регион монет могла быть переплавлена и использоваться как сырье для ювелирных работ местного мастера. Эквивалентом в торгово-обменных отношениях могли выступать шкурки промысловых животных (зайца, бобра, волка, лисицы), мед, металлы.

 

Литература:

  1. 1.Ахмеров Р.Б. Уфимские погребения VI-VIII веков нашей эры // Краткие сообщения института истории и материальной культуры. 1951. Вып. 40.
  2. 2.Ахмеров Р.Б. Стеклянный сосуд из Уфимского погребения // Советская археология. 1958. №3.
  3. 3.Ахмеров Р.Б. Уфимские погребения IV-VII вв. н.э. и их место в древней истории Башкирии //Древности Башкирии. М., 1970.
  4. 4.Балахванцев А.С., Яблонский Л.Т. Серебряная амфора из Филипповки // Ранние кочевники Волго-Уральского региона: материалы междунар. Науч.конф. «Ранние кочевники Южного Приуралья в свете новейших археологических открытий». Оренбург: Издательство ОГПУ, 2008.
  5. 5.Булычов Н.И. Древности из Восточной России. Вып. 1. М., 1902.
  6. 6.Голдина Р.Д., Пастушенко И.Ю., Черных Е.М. Бартымский комплекс памятников эпохи средневековья в Сылвенском поречье. Удм. гос. ун-т; Ин-т истории и культуры народов Приуралья. - Ижевск; Пермь, 2011.
  7. 7.Иессен А.А. Ранние связи Приуралья с Ираном // Советская археология. 1952. XVI.
  8. 8.Ищериков П.Ф. Городище Уфа-II // Башкирский археологический сборник. Уфа, 1959.
  9. 9.Ищериков П.Ф., Мажитов Н.А. Городище Уфа-II // Археология и этнография Башкирии. Т.1. Уфа, 1962.
  10. 10.Калменов М. Средневековые караван-сараи, расположенные на территории Мангистау // Кадырбаевские чтения. Материалы международной научной конференции. – Актобе: «ПринтаА», 2007.
  11. 11.Ковалевская В.Б. Башкирия и евразийские степи IV – IX вв. (по материалам поясных наборов) // Проблемы археологии и древней истории угров. М., 1972.
  12. 12.Кузеев Р.Г. Развитие хозяйства башкир в X-XI в. // Археология и этнография Башкирии. Т. III. Уфа, 1968
  13. 13.Мажитов Н.А. Курганы Южного Урала VIII-XII вв. М.,1981
  14. 14.Мажитов Н.А. Комплексы с монетами VIII в. из Бирского могильника // Советская археология. 1990. №1.
  15. 15.Мажитов Н.А., Сунгатов Ф.А., Султанова А.Н. Сокровища древней Уфы. Уфа, 2008.

С. 350

  1. 16.Морозов Ю.Б. Пути проникновения сасанидских монет и художественных изделий в Поволжье и Прикамье // Культуры Евразийских степей второй половины I тысячелетия н.э. Самара, 1996.
  2. 17.Морозов Ю.Б. Использование находок сасанидских монет для хронологии археологических памятников Поволжья и Прикамья // Культуры Евразийских степей второй половины I тыс. н.э. Самара, 1998.
  3. 18.Сатаев Р.М., Куфтерин В.В. Результаты изучения культурных остатков животных из культурного слоя городища // В кн. Мажитов Н.А., Саттаров Т.Р., Сунгатов Ф.А., Султанова А.Н. Городище Уфа-II. Материалы раскопок 2007 года. Т.II. – Уфа: ГУП «ГРИ “Башкортостан”», 2009.
  4. 19.Сунгатов Ф.А., Левченко В.А. Хронология средневекового городища Уфа-II по данным радиоуглеродного датирования культурных отложений // Город Уфа – Башкорт. Источники. Документы (в печати)
  5. 20.Таиров А.Д. К вопросу о связях ананьинских племен с сакским миром // Вестник Челябинского университета. Сер. 1, История. 2003. № 2.
  6. 21.Тамимдарова Р.Р. Украшения городища Уфа-II // Город Уфа – Башкорт. Источники. Документы (в печати)
  7. 22.Членова Н.Л. Предыстория «торгового пути Геродота» (из Северного Причерноморья на Южный Урал) // Советская археология. 1983. №1.


Подробнее ...

Лебедев А.И. Правовое регулирование и практика государственной охраны объектов культурного наследия в республике Башкортостан 1990-2010 гг.

Автор

В статье анализируется влияние изменений нормативно-правовой базы на практиче-
ские результаты государственной охраны и использования недвижимых объектов
культурного наследия в Башкортостане в 1990–2010 гг.
К л ю ч е в ы е с л о в а: недвижимые объекты культурного наследия, памятники ис-
тории и культуры, историко-культурные центры, научно-производственный центр по
охране памятников.

скачать

Подробнее ...

Овсянников В.В. Трансформация образа скифского оленя в лесостепном Предуралье

Автор

Овсянников В.В. Трансформация образа скифского оленя в лесостепном Предуралье // Известия Алтайского государственного университета. Барнаул, 2011. № 4/1 (72/1)

 

На основе погребальных материалов кара-абызской культуры рассматривается процесс изменения и сти­лизации изображения оленей в металлопластике IV—III вв. до н.э. в лесостепном Предуралье. Показан механизм проникновения изображения оленей из савромато-сарматской среды в лесостепные сообще­ства. Прослежены общие тенденции в восприятии об­разов скифо-сибирского звериного стиля лесостепным населением Предуралья и Приобья.

Ключевые слова: лесостепное Предуралье, скифо­сибирский звериный стиль, скифский олень, кара- абызская культура, металлические детали пояса.



Скачать:

текст


 


Подробнее ...

Аминев З.Г., Котов В.Г., Овсянников В.В., Савельев Н.С. Малые культовые объекты Башкирского Зауралья: к постановке проблемы

Автор

Аминев З.Г., Котов В.Г., Овсянников В.В., Савельев Н.С. Малые культовые объекты Башкирского Зауралья: к постановке проблемы//Урал-Алтай: через века в будущее. Материалы V Всероссийской тюркологической конференции, посвященной 80-летию Учреждения Российской академии наук Института истории, языка и литературы УНЦ РАН. Уфа, 2012


1. Древние каменные курганы – как с более поздними объектами поверх насыпи и вокруг нее, так и без них
2 Караскы – одиночные и комплексы
3. Менгиры (сансканташ, абейташ, кулунташ) – одиночные и комплексы, в т.ч. антропоморфные стелы
4. Квадратные каменные курганы
5. Квадратные каменные ограды
6. Прямоугольные каменные ограды
7. Каменные кольца – с выделенным центром и без

Скачать:
  1. Презентацию
  2. Текст
Подробнее ...

Бахшиев И.И., Бахшиева И.Р. Правовой аспект сохранения археологического наследия (обзор основных положений действующего законодательства)

Автор

Бахшиев И.И., Бахшиева И.Р. Правовой аспект сохранения археологического наследия (обзор основных положений действующего законодательства) // Историческое, политико-правовое, и социокультурное развитие Уральского региона: история и современность: материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Сибай: издательство ГУП РБ «СГТ», 2011. – 384 с. – С.315 – 327.


 

 В Российской Федерации в целом и в Республике Башкортостан в частности, остро стоят вопросы охраны памятников археологии. Отношение к археологическому наследию приобретает все более общественно-политический характер. Острые углы развития науки связаны с пониманием особенностей развития культуры, когда памятники археологии рассматриваются как составная часть истории политической жизни государства. На сегодняшний день в Российской Федерации накоплен существенный опыт по сохранению историко-культурного наследия, увеличено количество различных научных учреждений и организаций, занимающихся вопросами выявления, восстановления и использования памятников истории и культуры. Все большее значение объекты археологического наследия приобретают для духовной идентичности, а в некоторых крайних случаях, и этничности нашего общества. Все сказанное выдвигает на ключевые позиции проблему сохранения богатого археологического наследия Республики Башкортостан – связующего звена современного общества с наиболее древними пластами нашей истории. Не останавливаясь подробно на историографии вопроса, отметим лишь тот факт, что проблема сохранения памятников археологии неоднократно становилась областью пристального внимания профессионалов-археологов и специалистов занимающихся государственной охраной объектов культурного наследия (См. например: Молодин, 2002; Смирнов, А.С., 2002; Всероссийское совещание…, 2006; Веденин Ю.А., 2007; Гонозов А.В., 2008; Дроздов Н.И., Макулов В.И., 2008; Зарубин Ю.В., 2008; Изосимов Д.А., Маматова Л.Х., 2008; Кондрашев Л.В., 2008; Авксентьева О., 2010; Савельев Н.С., 2003, 2004; «Золотое Кольцо Башкортостана»…, 2004; Обыденнов М.Ф., 2006; Минеева И.М., 2007, 2010; Ахметова Е.А., 2008).

Статья 44 Конституции Российской Федерации гласит: «Каждый обязан заботится о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры». Вопросы охраны и использования памятников археологии, как недвижимых объектов истории и культуры регулируется в стране, прежде всего, Федеральным Законом Российской Федерации «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации» № 73 от 25 июня 2002 года. В Республике Башкортостан действует закон «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Республики Башкортостан» № 224-з от 7 ноября 2005 г., регламентирующий на основе указанного №73-ФЗ охрану объектов историко-культурного наследия в Республике Башкортостан. Памятники археологии являются неотъемлемой частью всемирного культурного наследия. Государство гарантирует сохранность объектов культурного наследия народов Российской Федерации в интересах настоящих и будущих поколений. Одной из приоритетных задач органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации должна являться государственная охрана объектов историко-культурного наследия.

Согласно №73-ФЗ объекты археологического наследия и связанные с ними предметы материальной культуры отнесены к объектам государственного недвижимого имущества. Более того, в соответствии со статьей 4 №73-ФЗ все памятники археологии относятся к объектам культурного наследия федерального значения, причем согласно п. 6 ст. 18 объекты археологического наследия считаются выявленными со дня их обнаружения.

Объекты археологического наследия относятся к отдельной категории и определены как частично или полностью скрытые в земле или под водой следы существования человека, основным или одним из основных источников информации о которых являются археологические раскопки или находки (ст. 3 №73-ФЗ). Объекты археологического наследия могут быть представлены:

а) в виде отдельных объектов (памятников);

б) ансамблей – четко локализуемые на исторически сложившихся территориях группы изолированных или объединенных памятников;

в) достопримечательных мест – творения, созданные человеком или совместные творения человека и природы, в том числе памятные места, культурные и природные ландшафты, связанные с историей формирования народов Российской Федерации, с историческими событиями, культурные слои, остатки построек древних городов, городищ, селищ, стоянок, места совершения религиозных обрядов (ст. 3 №73-ФЗ).

В связи с тем, что археологические памятники расположены на поверхности и в почвенном слое, их современная охрана неразрывно связана с земельными участками, на которых они расположены. Согласно ст. 5. №73-ФЗ и ст. 99 «Земельного Кодекса Российской Федерации» №136-ФЗ от 25 октября 2001 г. земельные участки в границах объектов культурного наследия относятся к землям историко-культурного значения, относимые к землям особо охраняемых территорий (ст. 94 №136-ФЗ). Правовой режим данных земельных участков регулируется №73-ФЗ и №136-ФЗ. В частности, согласно п. 5 ст. 27 №136-ФЗ земельные участки занятые объектами археологического наследия ограничиваются в обороте и не предоставляются в частную собственность. Изменение целевого назначения земель историко-культурного назначения также не допускается, а на отдельных землях историко-культурного назначения, в том числе землях объектов культурного наследия, подлежащих исследованию и консервации, может быть запрещена любая хозяйственная деятельность (п.2-3, ст. 99 №136-ФЗ). Более того, земли в пределах, которых имеются объекты историко-культурного наследия, могут быть отнесены к категории особо ценных земель (ст. 100 №136-ФЗ). Отметим, что объект археологического наследия и земельный участок, в пределах которого он располагается, находятся в гражданском обороте раздельно (п. 2., ст. 49 №73-ФЗ), поскольку памятники археологии находятся в государственной собственности и отчуждению из государственной собственности не подлежат (п. 1. ст. 50 №73-ФЗ). Между тем, физические или юридические лица могут осуществлять право пользования земельным участком или водным объектом, в пределах которых располагается объект археологического наследия, если это не ухудшает состояние памятника, не наносит вред окружающей историко-культурной и природной среде, а также не нарушает права и законные интересы других лиц (п.1-2, ст. 52 №73-ФЗ).

В соответствии с действующим федеральным законодательством в сфере сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия, в целях обеспечения сохранности объектов культурного наследия в их исторической среде, на сопряженной ними территории устанавливаются зоны охраны: охранная зона, зона регулирования застройки и хозяйственной деятельности и зона охраняемого природного ландшафта. При этом отмечается, что состав зон охраны объекта культурного наследия определяется особым проектом (п. 1, ст. 34 №73-ФЗ). Общее содержание и режим использования земель в границах охранных зон раскрываются в п. 2. ст. 34 №73-ФЗ. Границы зон охраны и режимы использования земель в их пределах утверждаются на основании проекта зон охраны объекта культурного наследия федерального значения – органом государственной власти субъекта Российской Федерации по согласованию с федеральным органом охраны объектов культурного наследия (п. 3, ст. 34 №73-ФЗ). В соответствии с п. 1.2, ст. 9.1 №73-ФЗ Российская Федерация передает органам государственной власти субъекта Российской Федерации полномочия в осуществлении согласования проектов зон охраны объектов культурного наследия федерального значения.

Порядок разработки, состав, назначение и режимы использования территории в границах выделенных зон охраны объектов культурного значения подробно рассмотрены в: «Инструкции по организации зон охраны недвижимых памятников истории и культуры СССР» (приказ Министерства культуры СССР №33 от 24 января 1986 г.; согласовано с Госстроем СССР (письмо № ИП-6272 от 27 декабря 1985 г.) и «Положении о зонах охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации» (постановление Правительства Российской Федерации №315 от 26 апреля 2008 г.).

Согласно п. 2, ст. 34 №73-ФЗ, охранная зона – территория, в пределах которой в целях обеспечения сохранности объекта культурного наследия в его историческом ландшафтном окружении устанавливается особый режим использования земель, ограничивающий хозяйственную деятельность и запрещающий строительство, за исключением применения специальных мер, направленных на сохранение и регенерацию историко-градостроительной или природной среды объекта культурного наследия.

Границами зон охраны объекта культурного наследия являются линии, обозначающие территорию, за пределами которой осуществление градостроительной, хозяйственной и иной деятельности не оказывает прямое или косвенное негативное воздействие на сохранность данного объекта культурного наследия в его исторической среде (п. 3 Положения о зонах охраны…).

При рассредоточенном расположении памятников, не имеющих между собой композиционных связей, выделяется отдельная охранная зона для каждого памятника. При близком расположении нескольких несвязанных между собой памятников целесообразна объединенная охранная зона, своими границами охватывающая всю группу памятников (п. 4.1.3 Инструкция по организации зон охраны…).

Согласно п. 2 «Положения о зонах охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации» на сопряженной с объектом культурного наследия территории может быть установлена одна или несколько зон охраны: охранная зона, зона регулирования застройки и хозяйственной деятельности, зона охраняемого природного ландшафта.

Изменение экономической ситуации в республике, появление на строительном рынке большого числа частных инвесторов привело к значительному увеличению хозяйственной активности и масштабному новому строительству. Памятники археологии оказались в зоне активного хозяйственного преобразования. Законодательство предусматривает целый комплекс специальных мер по обеспечению их сохранности при хозяйственном освоении территории.

Федеральным законом определены особенности проектирования и проведения землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ на территории объекта культурного наследия и в зонах его охраны, предусматривающий их запрет (за исключением работ по сохранению данного памятника или его территории), а хозяйственные работы проводятся при условии не нарушения целостности памятника или ансамбля, не повреждения, разрушения или уничтожения объекта культурного наследия (ст. 35 №73-ФЗ).

Более того, проектирование и хозяйственное освоение возможно при отсутствии на испрашиваемой территории объектов культурного наследия. В случае обнаружения объектов обладающих признаками объекта культурного наследия на территории, подлежащей освоению, в проекты проведения землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ должны быть внесены разделы об обеспечении сохранности обнаруженных объектов (п.2, ст. 36 №73-ФЗ). Между тем подчеркнем, что в случае наличия информации об определенном расположении в зоне хозяйственного освоения объектов культурного наследия проведение работ возможно только при наличии в проекте/проектах хозяйственного освоения разделов об обеспечении сохранности данных объектов культурного наследия. Финансирование работ по обеспечению сохранности объектов культурного наследия находящихся в зоне хозяйственного освоения осуществляется за счет средств заказчика проводимых работ по проектированию и проведению землеустроительных, земляных, строительных, мелиоративных, хозяйственных и иных работ (ст. 36-37 №73-ФЗ; ст. 24 № 224-з).

В законодательстве предусмотрены санкции, которые могут применяться при не обеспечении сохранности объектов археологического наследия при строительных и иных работах. Как уже отмечалось, федеральным законом запрещается использование земельного участка, в пределах которого расположены объекты археологического наследия, которое может ухудшить их состояние или нанести вред окружающей историко-культурной  среде (ст. 52 №73-ФЗ). Органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации, уполномоченные в области охраны объектов культурного наследия, либо федеральный орган охраны объектов культурного наследия имеют право приостанавливать строительные или иные работы, при проведении которых возникает угроза физической сохранности и целостности объекта археологического наследия (ст. 37 №73-ФЗ). В п.1 статьи 37 №73-ФЗ указано: «Земляные, строительные, мелиоративные, хозяйственные и иные работы должны быть немедленно приостановлены исполнителем работ в случае обнаружения объекта, обладающего признаками объекта культурного наследия… Исполнитель работ обязан проинформировать орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации, уполномоченный в области охраны объектов культурного наследия, об обнаруженном объекте».

Большое внимание вопросам сохранения объектов культурного наследия в зоне хозяйственного освоения уделяет Градостроительный Кодекс Российской Федерации №190-ФЗ от 29 декабря 2004 г. В частности отмечается, что основным принципом градостроительной деятельности является соблюдение требований сохранения объектов культурного наследия (п. 10, ст. 2 №190-ФЗ).

В соответствии с Градостроительным Кодексом Российской Федерации и Законом Республики Башкортостан «О регулировании градостроительной деятельности в Республике Башкортостан» № 341-з от 11 июля 2006 г., постановлением Правительства Республики Башкортостан №153 от 13 мая 2008 г. утверждены Республиканские нормативы градостроительного проектирования Республики Башкортостан «Градостроительство. Планировка и застройка городских округов, городских и сельских поселений Республики Башкортостан», в которых также прописываются нормы и мероприятия необходимые для сохранения объектов культурного наследия в границах территорий городских округов и поселений Республики Башкортостан. В пункте 5.5.2 указывается, что «на землях объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) градостроительная деятельность допускается только в той мере, в какой она связана с нуждами этих объектов (восстановление, реставрация, реконструкция, инженерное обустройство и благоустройство), по специальному разрешению уполномоченных органов государственной власти». Отдельно рассматривается вопрос сохранения историко-культурного наследия в исторических поселениях республики. Согласно п. 5.5.18, государственной охране в их границах подлежат все исторически ценные градоформирующие объекты: планировка, застройка, композиция, природный ландшафт и так далее, в том числе и археологический слой. Наибольший интерес представляют представленные в п. 5.5.12 размерные показатели для проектирования охранных зон памятников археологии:

- минимальная охранная зона устанавливается от основания кургана с учетом возможных прикурганных сооружений, отсыпки грунта при снятии курганной насыпи с помощью землеройной техники для курганов:

- высотой до 1 м, диаметром до 40 м – в радиусе 30 м;

- высотой до 2 м, диаметром до 50 м – в радиусе 40 м;

- высотой до 3 м, диаметром до 60 м – в радиусе 50 м;

- высотой свыше 3 м – определяется индивидуально в каждом конкретном случае, но не менее 50 м;

- для курганных групп – радиусы те же, что и для одиночных курганов, а также межкурганное пространство;

- минимальная охранная зона для городищ, селищ, поселений, грунтовых могильников – в радиусе 50 м от границ памятника.

Между тем, необходимо отметить, что данные нормы распространяются на территории городских округов и поселений Республики Башкортостан, а не неурбанизированной территории. В связи с тем, что каждый археологический объект и каждая охранная зона отличаются индивидуальностью, приведенные выкладки могут служить лишь важной методологической основой для археологического проектирования.

Требования согласования проектов с органами охраны памятников содержатся в инструктивных документах Минстроя СниП 11-02-96 «Инженерные изыскания для строительства» в разделе 8 которого («Инженерно-экологические изыскания»), неоднократно указывается на необходимость проведения мероприятий по охране памятников истории и культуры. Так же говорится о сохранении историко-культурного наследия в СП 11-102-97 «Инженерно-экологические изыскания для строительства».

Подобное требование содержится и в СниП 2.05.02-85 «Автомобильные дороги», где в п. 3.1 указано о не допустимости строительства трасс в зонах, отнесенных к памятникам культуры.

В СниП 2.07.01-89 «Градостроительство Планировка и застройка городских и сельских поселений» существует специальный раздел «Охрана памятников истории и культуры», предусматривающий соблюдение законодательства в сфере охраны и использования памятников истории и культуры при планировке и застройке городских и сельских поселений (п. 9.20). Здесь также представлены размерные показатели необходимые для обеспечения сохранности памятников при проектировании и строительстве инженерных и транспортных коммуникаций (п. 9.22).

В завершении, перейдя от сухой констатации норм действующего законодательства в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов историко-культурного наследия отметим ряд проблемных пунктов. Несмотря на деятельность в стране и республике государственных органов и постоянно совершенствующееся законодательство, продолжается разрушение и уничтожение памятников археологии. Причина разрушения памятников разнообразны – как природные процессы (эрозия, абразия берегов рек и озер, тектоника, оползни), так и антропогенные факторы (строительные, мелиоративные и другие хозяйственные работы, деятельность «черных археологов», застройка, наращивание культурного слоя, распашка, загрязнение памятников археологии и ценных исторических ландшафтов).

Как уже отмечалось, все памятники археологии с момента выявления считаются памятниками федерального значения и являются собственностью государства. На основе действующего федерального закона сохранность историко-культурного наследия (в том числе памятников археологии) является первостепенной задачей для государства. Однако на деле присутствие археологических объектов в зонах новостроек и хозяйственного освоения воспринимается заказчиками и застройщиками работ лишь как досадное недоразумение. В этом отношении проявляется «незрелость» не только руководства строительных компаний, но и российского общества в целом. Так, в Хартии по охране и использованию археологического наследия, провозглашенной IX Генеральной Ассамблеей Международного союза по памятникам и достопримечательным местам – «охрана археологического наследия является моральной обязанностью каждого человека. Вместе с тем это и коллективная, и общественная ответственность». К сожалению, в нашем обществе пока не сложилось непримиримое отношение к разрушению объектов археологического наследия. Как правило, в общественном сознании памятники археологии воспринимаются как отражение «чуждой» культуры, между тем отношение общества к объектам истории и культуры показывает уровень культурного развития самого общества.

Как ни странно, в случае выявления в зоне хозяйственного освоения памятников археологии, охранные мероприятия по ним воспринимаются лишь с позиции археологических раскопок. Хотя в №73-ФЗ четко указано, что спасательные археологические исследования (раскопки) могут проводиться лишь в случае крайней необходимости. Оценивая реальную ситуацию по республике отметим, что эта необходимая крайность проявляется практически каждый год (наиболее яркие примеры – спасательные археологические раскопки средневекового городища Уфа-II в центре города Уфа, охранные археологические раскопки в зоне затопления строящихся водохранилищ в Башкирском Зауралье и так далее). Однако, ближайшим примером иного, положительного для культурного наследия решения данного вопроса является создание целой музейно-заповедной сети: в  Челябинской области – Историко-культурный заповедников областного значения «Аркаим»; в Республике Татарстан – Государственный музей-заповедник «Казанский Кремль», Болгарский государственный историко-архитектурный музей-заповедник, Государственный историко-архитектурный и художественный музей «Остров-град Свияжск», Елабужский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. Единственный примером такого рода в Республике Башкортостан является созданный на базе так называемого «Баишевского археологического микрорайона» – Историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник «Ирендык» (ИАЛМЗ «Ирендык») в Баймакском районе (Постановление Кабинета Министров Республики Башкортостан № 354 от 29 ноября 2002 г.).

Без сомнения, проблема охраны археологических памятников в современных условиях неразрывно связаны с вопросами правового режима использования земельного участка, в пределах которого располагается памятник археологии. Выше уже отмечалось, что согласно ст. 49 №73-ФЗ сам объект археологического наследия и земельный участок, в пределах которого он располагается, находятся в гражданском обороте раздельно. Проблема заключается в том, что в настоящее время для подавляющего большинства археологических памятников известных на территории Республики Башкортостан, граница занимаемых ими земельных участков не определена или очерчена приблизительно, что делает практически невозможным установление правовых условий их использования. В связи с этим,  встает вопрос о необходимости проведении работ по межеванию земельных участков, занимаемых объектами археологического наследия. Для примера, работы по кадастровой съемке планов археологических памятников с целью установления особого режима содержания и использования земельных участков, занимаемых этими памятниками, в Новосибирской области ведутся с 2001 г. (Софейков, Ануфриев, 2005).

Направление единой стратегии по решению проблем сохранения объектов историко-культурного наследия Республики Башкортостан, мы видим в ракурсе:

- принятия долгосрочных государственных программ направленных на реализацию конкретных проектов с учетом современных реалий социально-экономического развития региона;

- популяризации объектов истории и культуры и внедрении их в проекты развития туристического комплекса республики. Разработки национального (республиканского) историко-культурного туристического маршрута направленного на пропаганду и популяризацию традиционной и духовной культуры народов населяющих Башкортостан;

- развития в республики сети историко-культурных музеев-заповедников. Организация в них научной и туристической инфраструктуры. Создание условий для инвестиционной привлекаемости музеев-заповедников для частного бизнеса;

- внедрения инновационных подходов для мониторинга, инвентаризации, проектирования, реставрации и консервации объектов культурного наследия;

- организации стройной системы ведения делопроизводства, основанной на принципах мониторинга качества выполнения предписаний, выдаваемых республиканскими органами государственной власти в области сохранения, использования, популяризации и государственной охраны объектов культурного наследия.

- решения проблем несанкционированного хозяйственного и строительного освоения территорий исторических поселений без соблюдения правил застройки и землепользования. Игнорирование застройщиками предписаний и требований госоргана ведет к утрате их исторического ядра, исторического облика, вместе с этим и утратой уникальных объектов археологического наследия (наиболее яркий пример – застройка центральной части города Уфа, как наиболее престижной и дорогостоящей).

Список литературы:

1. Авксентьева О. Охранные зоны Казанского кремля: закон для будущего // Наследие народов Российской Федерации. – 2010. – №2. – С. 39-44.

2. Ахметова Е.А. Современное состояние памятников археологии РБ (на примере курортного района Якты-Куль и юга Баймакского района) // Этносы и культуры Урало-Поволжья: история и современность. – Уфа, 2008. – 162 с. – С.16-19.

3. Веденин Ю.А. Экология культуры и сохранение наследия // Наследие и современность. Информационный сборник. – Вып.14. – М., 2007. – С.3-14.

4. Всероссийское совещание «Взаимодействие археологических учреждений и органов охраны объектов культурного наследия России в изучении и сохранении археологических памятников» // Российская археология. – 2006. – №3. – С.5-20.

5. Гонозов А.В. Государственное управление археологическим наследием на территории Нижегородской области // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.108-111.

6. Дроздов Н.И., Макулов В.И. Актуальные проблемы сохранения археологического наследия Северного Приангарья в связи с реализацией крупных инвестиционных проектов // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.113-116.

7. Зарубин Ю.В. Виды охранных археологических полевых работ на территории исторических поселений и их место в процессе накопления научного знания // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.120-121.

8. «Золотое Кольцо Башкортостана»: обоснование и стратегия развития Национального туристского маршрута / Под ред. П.М. Шульгина. – М., 2004. – 70 с.

9. Изосимов Д.А., Маматова Л.Х. Охрана памятников археологии на территории Пермского края //Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.122-124.

10. Кондрашев Л.В. Новые нормативные документы в сфере сохранения археологического наследия и практика их применения // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т.III. – М., 2008. – С.129-131.

11. Минеева И.М. Историко-культурное наследие хребта Ирендык на Южном Урале: опыт выявления, изучения и сохранения //От древности к новому времени (проблемы истории и археологии). – Уфа. – Вып. X. – 2007. – 172 с.

12. Минеева И.М. Сохранение, использование и государственная охрана археологического наследия Южного Урала во второй половине XIX – начале XXI вв.: Автореф. дис. … докт. ист. наук: – М., 2007.

13. Молодин В.И. Еще раз об охране и использовании археологического наследия Горного Алтая в связи с принятием Федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. – Новосибирск, 2002. – Т.VIII. – С.677-681

14. Обыденнов М.Ф. Сохранение историко-культурного наследия народов Башкортостана – объекты археологии: вопросы сохранения и использования. – Уфа, 2006. – 183 с.

15. Савельев Н.С. Северо-восточный регион Республики Башкортостан: опыт анализа государственной охраны недвижимых объектов культурного наследия. – Уфа, 2003. – 68 с.

16. Савельев Н.С. Историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник «Ирендык»: научный потенциал и туристическая инфраструктура // Историко-познавательный туризм в Республике Башкортостан. Кн.1 / Серия «Золотое кольцо Башкортостана: туризм и сервис». – Уфа, 2004. – С.81-87.

17. Смирнов, А.С. Сохранение археологического наследия России: история и проблемы // Российская археология, 2002. – № 4. – С.50-59.

Подробнее ...

Минеева И.М. Историко-культурное наследие хребта Ирендык на Южном Урале: опыт выявления, изучения и сохранения

Автор

Минеева И.М. Историко-культурное наследие хребта Ирендык на Южном Урале: опыт выявления, изучения и сохранения // От древности к новому времени (проблемы истории и археологии): сборник научных трудов. Вып.Х. – Уфа, 2007. –172 с.

 

Южный Урал – уникальная природно-географическая и историко-культурная территория. Он находится в самом сердце Евразийского континента, на южных отрогах Уральского горного хребта. В природном отношении – это неширокая полоса лесостепного евразийского пояса умеренного широт с континентальным климатом, которая протянута длинным рукавом с востока – предгорий Алтая на запад – вплоть до Карпатских гор.

Именно на территории Южного Урала она сужается, и в наиболее близком соседстве оказываются северные, таежные в недавнем прошлом леса и южные засушливые подгорные степи в горно-степной зоне Зауралья. А между ними расположены лесостепные просторы, перемежающиеся лесные и открытые пространства с полноводными реками. Такое разнообразие природных, климатических и почвенных условий издревле привлекали к себе людей, которые получали возможность заниматься комплексными формами хозяйства - охотой и рыбной ловлей, домашним и полукочевым скотоводством, подсечным земледелием. Также эта территория привлекала обилием близко залегающих полезных ископаемых и природных материалов, необходимых для развития производства и поддержания торговых связей – горных месторождений медных, марганцевых и железных руд, россыпного и рудного золота, поделочных камней (яшма, мрамор, сердолик, кварцит и пр.).

С древнейших времен здесь селились народы, несущие этногенетические компоненты индоиранского, финно-угорского, тюркского, восточно-славянского происхождения. Формирование такой своеобразной полиэтничной субкультуры происходило в течение нескольких тысячелетий в условиях активной адаптации к природным особенностям Южного Урала и тесного культурного взаимодействия [1]. Заселяя определенные природно-ландшафтные территории региона, древние племена выбирали районы, наиболее оптимально соответствующие традиционным формам ведения комплексного хозяйства – пастушеского и отгонно-пастбищного скотоводства, домашнего земледелия и огородничества, охотничьих промыслов и ремесел, рыболовства.

Одним из таких локальных регионов стала своеобразная горная страна – хребет Ирендык. Географически он относится к горно-лесной и горно-степной зоне Южного Зауралья, являясь одной из самых юго-восточных окраин Уральских гор. В целом хребет Ирендык представляет собой меридионально вытянутую горную страну, сильно рассеченную узкими долинами рек и ручьев. Его длина составляет около 150 км, ширина достигает 20 км.

Северная часть хребта (доминирующие высоты – 750-950 м) покрыта таежной растительностью. Южная часть хребта относится к горно-степной зоне и, постепенно понижаясь к югу, переходит в полосу холмогорий с высотами не более 400-500 м. Западные склоны Ирендыка очень крутые и нерасчлененные, резко переходящие в холмистую степь с отдельными возвышенностями. С востока горы понижаются плавно, образуя широкую предгорную зону с многочисленными хорошо обводненными долинами и предгорными карманами. Описываемая территория отличается богатым разнообразием животного и растительного мира, полезных ископаемых, характерных для горно-лесных и горно-степных экосистем. По оценкам специалистов природные степные экосистемы хребта Ирендык испытали минимальное антропогенное воздействие в процессе освоения и использования человеческим сообществом его ресурсов, и сохранились практически в первозданном виде до наших дней.

Административный хребет Ирендык расположен в Баймакском районе Республики Башкортостан, в юго-восточной зоне Башкирского Зауралья. Восточные окраины хребта выходят на границу с Челябинской областью.

Историко-культурная среда этого региона формировалась под активным воздействием окружающего природного комплекса. Начиная с древнейших времен, здесь происходили сложные этнокультурные процессы, связанные с постоянным притоком и расселением нескольких волн мигрантов которые стремились сюда в поисках новых мест обитания.

Изучение культурных и природных ресурсов Южного Урала началось практически сразу вслед за расширением границ Российской империи на восток в XVIII в. Первые попытки выявления памятников древности на юго-востоке Башкирии на территории Ирендыка относится к XIX веку, когда член-секретарь Оренбургского (Уфимского) губернского статкомитета Р.Г.Игнатьев отметил в окрестностях с.Баишево в южной оконечности хребта Ирендык наличие двух курганных групп [2]. Культурно-хронологическая, как впрочем, и современная локализация этих памятников, была еще не проведена и вызывает до сих пор затруднение в виду недостаточности сведений. В 1945 г. в так называемую «картотеку Коишевского» попали сведения еще о двух памятниках в северной зоне хребта – городище и курганах с каменными кольцами в окрестностях хутора Давлетово [3]. Эти и некоторые другие предварительные сообщения, а также работы по составлению Археологической карты Башкирии (1965-1970 гг.), позволили начаться первым маршрутным обследованиям территории. Археологами М.Х.Садыковой (1962, 1963 гг.), Г.Н.Матюшиным (1965 г.), Н.А.Мажитовым (1965, 1970 гг.), М.Ш.Рязаповым (1969 г.) было выявлено несколько десятков памятников, в том числе местонахождения эпохи камня, курганные могильники эпохи бронзы и раннего железа, и несколько памятников, интерпретация которых вызывала в тот период затруднение [4]. Внимание специалистов того времени было привлечено к проблеме выявления и изучения памятников определенных археологических эпох и культур древности. Большое место занимали вопросы хронологической и этнокультурной интерпретации памятников, а картографирование и ландшафтная локализация объектов в пределах хребта Ирендык делали пока еще свои первые неуверенные шаги.

В 1960-1970-е годы, в связи с активизацией этнографических исследовании в республике, в регион Башкирского Зауралья было направлено несколько этнографических экспедиций, одной из задач которых явился сбор материала для создаваемого Музея этнографии при Институте истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР в Уфе. Полученные данные о традиционных промыслах и ремеслах башкир, особенностях башкирского национального костюма и орнамента, топонимики и фольклора, традиционном жилище и бытовой культуре и пр. позволили исследователям выявить своеобразную этнокультурную среду, сформированную на основе полукочевого быта башкир периода после  присоединения Башкирии к Русскому государству в конце XVI-XVII вв.

В это же период, в 1967 г. был создан общественный музей историко-краеведческого профиля в г.Баймаке – районном центре, который разместился на базе средней школы. Здесь стали сосредоточиваться отдельные артефакты из истории района – отдельные археологические находки, предметы традиционного быта и интерьера, произведения местных умельцев и мастеров, орудия труда и инструменты периода его промышленного освоения, документы по истории района.

Кроме того, указанный регион отличается высокой степенью сохранности традиционной культуры башкир – фольклорного и песенного творчества, народного танца, языковых особенностей, декоративно-прикладного искусства, которые активно проявляются в деятельности различных кружков народной самодеятельности и национальных ремесел, существовании домашних промыслов и ремесел - обработка шерсти (валяние), прядение, ткачество, кузнечное и кожевенное дело, деревообработка.

По сообщениям информаторов, собранных в ходе работы этнографов на территории Ирендыка, вплоть до 1960-1970-х гг. сельские жители, преимущественно пожилые, носили традиционную башкирскую одежду, участвовали в проведении обрядов языческого характера (вызывание дождя, поклонение духам гор и пр.), сохраняя свои родоплеменные связи и особенности традиционного природопользования.

Таким образом, в указанный период было положено начало выявлению, изучению и сохранению некоторых, разрозненных компонентов историко-культурной среды региона, включающих в себя как движимые, так и недвижимые объекты историко-культурного наследия хребта Ирендык.

Следующим заметным шагом стало открытие в 1991 году Историко-краеведческого музея в с.Темясово Баймакского района, посвященного истории деятельности первого Правительства Башкирской Республики в 1919 г. (расположенного в центральной части хребта Ирендык). и создание здесь же в 1995 году историко-культурного центра. В его составе предполагалось создание археологической экспозиции под открытым небом на базе открытых в окрестностях села курганах эпохи раннего железа.

Для выявления ресурсов деятельности созданного Историко-культурного центра по сохранению и использованию историко-культурного наследия региона в 1995 – 1996 гг. в Баймакском районе работала археологическая экспедиция Центра охраны памятников Министерства культуры Республики Башкортостан. В результате начала сплошного обследования территории был выявлен уникальный историко-культурный комплекс объектов культурного наследия в районе с.Баишево в южной части хребта Ирендык. Он стал известен как Баишевский археологический микрорайон [5]. На его сравнительно небольшой компактной территории было выявлено около 100 объектов археологического, этнографического, архитектурного, индустриального наследия, относящихся к разным археологическим и историческим периодам освоения территории Южного Урала в целом, и хребта Ирендык, в частности, начиная с эпохи палеолита до, современности.

Практически сразу встал вопрос о необходимости дальнейшего изучения данной территории, сохранения и рационального культурного использования целостного историко-культурного комплекса в рамках деятельности специализированного музея-заповедника. Для его решения в 2000-2001 гг. были привлечены специалисты Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия им Д.С.Лихачева (г. Москва), что позволило разработать Концепцию историки археологического и ландшафтного музея-заповедника в Баймакском района Республики Башкортостан, внести предложения по функциональному зонированию территории и наметить перспективы его развития в качестве регионального музейно-туристического и научно-образовательного центра и включения в культурную среду России и всего мира. Разработанные документы были одобрены Республиканским советом по сохранению культурного наследия при Кабинете Министров РБ и согласованы Министерством культуры и национальной политики Республики Башкортостан. Итогом проделанной работы явилось Постановление Кабинета министров РБ № 354 от 29 ноября 2002 года, на основании которого был создан Историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник «Ирендык», действующий в качестве территориального подразделения Главного управления государственной охраны и использования недвижимых объектов культурного наследия при МКиНП РБ. Целью нового учреждения культуры было определено выявление, изучение и сохранение целостного историко-культурного и природно-ландшафтного комплекса хребта Ирендык на Южном Урале.

В соответствии с разработанной в 2003 году схемой генерального плана развития территории, музей-заповедник размещается на участке 29500 га земли, исключаемой из активного разрушающего промышленного и сельскохозяйственного оборота, с сохранением традиционных форм ведения хозяйства (пастбищного скотоводства, сенокошения). В настоящее время продолжаются работы по оформлению земельного дела, проектной разработке музейно-туристической инфраструктуры, утверждению генплана, разработке Устава и предложений к формированию целевой республиканской программы по созданию и развитию нового для республики многопрофильного музейного учреждения.

Практически одновременно с деятельностью по созданию музея-заповедника в южной части хребта Ирендык начались работы по созданию особо охраняемой природной территории – Национального парка «Ирендык», занимающего всю остальную (преимущественно северную) часть одноименного хребта. Эта территория – 23500 га уже включена в список зарезервированных земель специальным постановлением Кабинета министров в 2002 году под создание природных парков, и начаты работы по формированию Концепции и схемы функционального зонирования.

В процессе выявления, изучения и решения вопросов сохранения историко-культурного наследия хребта Ирендык на Южном Урале стало возможным определить ряд особенностей и проблем, вызывающих определенные трудности.

Прежде всего, в процессе изучения историко-культурных ресурсов территории, выявилось достаточно большое типологическое и хронологическое разнообразие объектов, что требует переосмысления вопросов его научной систематизации и классификации. Стали известны принципиально новые типы объектов, которые ранее были неизвестны в археологической науке региона (рунированные в разной степени объекты индустриального наследия XIX века, археологизированные памятники традиционной сельской и культовой архитектуры XVIII – начала XX вв, жертвенно-погребальные комплексы поздних периодов истории, в частности связанные с памятью об участии жителей окрестных деревень в Отечественной войне 1812 года, камнеобрабатывающие мастерские на выходах яшмовых пород эпохи палеолита-неолита, памятники так называемой «страны городов», выявленной лишь недавно для древностей эпохи бронзы в Южном Зауралье и пр.). Такое разнообразие объектов требует разработки специальных методик их изучения как традиционными методами комплексных полевых археологических и этнографических исследований, так и системой так называемых методов дистанционного исследования без вмешательства в культурный слой памятника. Более того, условия заповедного режима функционирования территории требуют выработки оптимального соотношения решения вопросов археологических исследований памятника и его последующей музеефикации.

Далее. Создание нового учреждения культуры в форме музея-заповедника на Южном Урале вызывает большие трудности, так как практически отсутствует туристская инфраструктура - удобная система коммуникаций (дороги, связь, транспорт и пр.), условия для обеспечения сервиса, развития широкого спектра услуг, питания и проживания посетителей. Требует пересмотра система государственной поддержки малого предпринимательства, направленного на обслуживание туристов, обеспечение деятельности музеев и культурных центров региона. На начальном этапе становления музея-заповедника требуется разработка программ инвестиций, что необходимо для включения в экономику и культурную среду региона и страны в целом. Важной задачей является развитие нормативно-правовой базы в данной сфере, в том числе на республиканском и муниципальном уровнях.

Особого внимания требует преодоление межведомственного барьера, связанного с тем, что изучением, сохранением и использованием разных видов объектов наследия занимаются различные учреждения, ведомства и даже министерства. Например, вопросами сохранения археологического наследия занимается преимущественного Научно-производственный центр по охране и использованию культурного наследия при Министерстве культуры и национальной политики Республики Башкортостан, народное творчество развивается при активном участии управления культуры администрации Баймакского района и г.Баймака, лесные угодья находятся в ведении Баймакского лесхоза и являются федеральной собственностью в управлении Министерства природных ресурсов Российской Федерации и пр. Таким образом, выявленный уникальный культурный потенциал территории создает все необходимые предпосылки для включения наследия Ирендыка в общероссийскую и мировую систему историко-культурного и природного наследия. Однако без активной поддержки государства и заинтересованности на всех уровнях власти этот потенциал может остаться нереализованным, более того, очень скоро оказаться утраченным.

Примечания:

1. Кузеев Р.Г. Башкортостан в Волго-Уральском историко-культурном регионе // Этносы и культуры на стыке Азии и Европы. Уфа, 2000, с.21-62.

2. Игнатьев Р.Г. Курганы и городища Оренбургского края // Труды I Археологического съезда в Москве в 1869 г. М., 1871, с.155-158.

3. Коишевский Б.А. Картотека сведений об археологических памятниках Башкирии, 1945 // Архив ИА РАН.

4. Мажитов Н.А.Научный отчет за 1965 г. // Архив ИА РАН; Рязапов М.Ш. Отчет за 1969 г. // Архив ИА РАН; Садыкова М.Ш. Научный отчет за 1962 г. // Архив ИА РАН.

5. Яминов А.Ф., Савельев Н.С., Псянчин А.В. Баишевский микрорайон: итоги и перспективы этноархеологических исследований в башкирском Зауралье // Интеграция археологических и этнографических исследований. Материалы V Всероссиского Научного Семинара. Омск-Уфа, 1997, с. 182-185.

Подробнее ...

Акбулатов И.М., Ахтарянова Д.И., Котов В.Г., Минеева И.М., Савельев Н.С. Исследования Ирендыкской экспедиции на юге Башкирского Зауралья

Автор

Акбулатов И.М., Ахтарянова Д.И., Котов В.Г., Минеева И.М., Савельев Н.С.  Исследования Ирендыкской экспедиции на юге Башкирского Зауралья //Археологические открытия /Институт археологии. – М.: Наука, 2003 /Отв. Ред. В.В. Седов. – 2004. – 527 с. – ISBN 5-02-009860-4. – С.296 – 302.

 

Ирендыкская комплексная археолого-этнографическая экспедиция Главного управления государственной охраны и использования недвижимых объектов культурного наследия Министерства культуры и национальной политики Республики Башкортостан под руководством Никиты Сергеевича Савельева проводила плановые разведочные работы в Баймакском и Абзелиловском районах, включая территорию создаваемого МЗ «Ирендык».

Район исследований принадлежит к бассейну р. Урал и ее притоков (Сакмара, Таналык, Большой Кизил, Туяляс, Ургаза и др.). Это переходная от типичной степи к лесостепи зона, меридионально рассеченная хребтом Ирендык – самым восточным на Южном Урале. Южная часть хребта относится к горно-степной зоне (550-750 м над уровнем моря) и, постепенно понижаясь, переходит в полосу холмогорий с высотами не более 400-500 м. Северная часть хребта (750-950 м над уровнем моря) покрыта таежной растительностью. Граница между северным и южным частями хребта и Баймакского района проходит по автодороге Сибай – Баймак и далее на запад. Западные склоны Ирендыка очень крутые и нерасчлененные, резко переходящие в холмистую степь с отдельными возвышенностями. Северо-востока горы плавно понижаются, образуя широкую предгорную зону с многочисленными хорошо обводненными долинами и предгорными карманами, и именно здесь зафиксирована очень высокая концентрация памятников археологии. Восточная граница исследуемой территории проходит по р. Урал и административной границе с Челябинской областью, запад – по границе Баймакского р-на, Сакмаре и окраине облесенных низкогорий Южного Урала (Зилаирское плато).

Разведочные работы на территории МЗ «Ирендык» (площадь 295 км?), включающего участок южной оконечности хребта с восточными предгорьями долины рек Ургаза, Буреле, Карамала, Шурале и Карасаз, увлажненную подгорную зону и небольшой участок собственно степной зоны (в периметре населенных пунктов Баишево, Карышкино, Карамалы (Ишмухаметово), Мунасипово и Файзуллино), направлены на выявление новых памятников и более тщательное обследование некоторых ранее известных (отряды В.Г. Котова и И.М. Минеевой). Проводилось обследование, как вершин гор, так и узких межгорных долин, небольших труднодоступных урочищ на склонах, а также приречных террас. Всего к моменту начала работ на территории МЗ зафиксировано 85 памятников (исследования М.Х. Садыковой, Р.Б. Исмагилова, А.Ф. Яминова, Н.С. Савельева). В задачу первого отряда (В.Г. Котов) входили шурфовка известных и выявление новых поселенческих памятников, в первую очередь, эпох камня и бронзы. Обследовано 23 объекта: 5 поселений позднего бронзового века, 6 стоянок и 10 местонахождений каменного века, 2 мастерские. Из них 17 памятников открыто в отчетном году.

В верхнем течении р. Ургаза, в узкой горной долине выявлена камнеобрабатывающая стоянка-мастерская Кызыл-яр 2. Она приурочена к скальному выходу зеленой яшмы, поверхность которой на протяжении нескольких десятков метров и на высоту 4 м покрыта негативами крупных сколов. В шурфе, заложенном близ скалы, Собрана большая коллекция сколов и орудий мустьерской эпохи, в том числе: скребла, крупные рубящие орудия, нуклеусы из яшмы. Неподалеку, на выходе руслового аллювия, состоящего из яшмового галечника и крупных кусков зеленой яшмы, выявлены еще две аналогичные мастерские – Кызыл-яр 4 и Юмаш-тау 8. Здесь обнаружены многочисленные сколы, крупные блоки яшмы с отдельными сколами, нуклеусы радиального скалывания, два крупных призматических нуклеуса, рубящие орудия.

За пределами кольцевого вала известного с 1996 г. укрепленного поселения Улак 1 шурфом (20 м?) выявлены культурный слой эпохи бронзы и, видимо, остатки каких-то наземных сооружений. Важным является нахождение здесь же в долине ручья Улак памятника Улак 6, который по характеру подъемного материала определен как небольшой металлургический синташтинского времени (эпоха средней бронзы).

В степной части МЗ на низкой террасе левого берега р. Ургаза найдено укрепленное поселение эпохи бронзы Селек, относящееся к "аркаимскому" кругу памятников. Оно имеет двухчастную структуру: кольцевой (диаметром около 70 м.) и примыкающий к нему Г-образный (высотой до 1 м и шириной 7-8 м) валы. Ров визуально не фиксируется. В пределах обвалованной площадки зафиксировано несколько крупных жилищных впадин. Общее количество жилищ и детальная планировка не выяснены, поскольку вся площадка поселения покрыта очень густыми и высокими зарослями (степ ной кустарник семейства акаций). Шурфом (4?2 м) в межжилищном пространстве выявлен культурный слои мощностью до 1 м с фрагментами костей животных и керамики алакульской (?) культуры. Укрепленные поселения Селек и Улак 1 (в 6 км, северо-запад) являются настоящее время самыми западными памятниками эпохи бронзы подобного типа.

Основной задачей второго отряда (И.М. Минеева) было сплошное обследование труднодоступных и ранее не обследованных участков территории МЗ. Выявлено около 70 памятников различных эпох – от бронзового века до позднего средневековья и нового времени: 55 одиночных курганов, 5 курганных могильников, по 3 каменных выкладки и кольца, 2 местонахождения и поселение. Дополнительно обследован могильник Кок-тубе 2 (эпоха бронзы), что позволило уточнить его планиграфию, количество насыпей (14 вместо 7 зафиксированных ранее) и степень сохранности.

Ранее неизвестные памятники выявлены в небольших межгорных долинах и урочищах (Ак-мамбет, Килен-тэшкен, Майлыбай и т.д.) Важна их приуроченность именно к этим экологическим нишам. Так, например, в узкой межгорной долине на противоположных берегах ручья Ак-мамбет обнаружены одиночный каменный курган Ак-мамбет 1 (эпоха раннего железа) и каменное кольцо Ак-мамбет 2 (позднее средневековье или новое время). Последнее являлось, вероятно, остатками башкирской летовки. В XVII – XIX вв. насыпь кургана обнесли невысокой кольцевой стенкой из дикого камня. На ветки черемухи, растущей в центре кургана, до недавнего времени привязывались ритуальные лоскутки ткани.

Работы на территории МЗ «Ирендык» показали их перспективность. Продолжение планомерного обследования позволит зафиксировать новые разнотипные памятники, в том числе связанные с этноархеологией (кладбища, зимники, летники, культовые объекты и др.). Также выяснено, что выделенный ранее Баишевский микрорайон памятников имеет хорошо выраженные границы: на юге – по левому берегу р. Буреле, на севере – по правому берегу р. Карасаз; центром же этой территории является очень длинная (около 15 км) и узкая долина р. Ургаза, а также небольшой участок равнины у выхода реки из гор.

Южный отряд (Д.И. Ахтарянова) проводил сплошное обследование водораздельных, возвышенных и горных участков охранной зоны МЗ (периметр автодорог г. Баймак – г. Сибай – с. Яковлевка – д. Богачевка) площадью около 500 км? и прилегающих территорий вплоть до административных границ Баймакского района. Здесь к началу ра бот было известно 15 памятников, из них 3 осмотрено в течение отчетного сезона (Богачевский I, Санкымский I и Янгазинский одиночные курганы) и более 100 выявлено впервые. Такая диспропорция вызвана крайне неточными топографическими привязками большинства ранее зафиксированных памятников. Среди них 87 одиночных курганов, 8 курганных могильников, 2 менгира 6 каменных выкладок и каменный ящик. Впервые зафиксированы большие (до 20 м в диаметре) каменные курганы (Тубакаин 2 Ишмурзино 7), рвы вокруг каменных курганов (Семеновский 5, Тубакаин 2, Ишмурзино 7), каменные курганы с каменными ящиками (Кушалы-куак 3, Янзигитово 1, Янзигитово 7, Юлый 4), каменные курганы с небольшими отростками – «усами» (Янзигитово 3, Утюльган 3) и др. По внешним признакам большинство памятников этой зоны относятся к эпохе раннего железа и к этнографической современности. Только курганный могильник Уваряж 3 предварительно может быть отнесен к раннемусульманскому времени.

В ходе работ выяснилось, что концентрация каменных курганов, относящихся по внешним признакам примерно к середине I тыс. до н.э., постепенно понижается при удалении от хребта Ирендык; они совершенно исчезают в степной зоне, уступая место классическим раннекочевническим земляным курганам значительных размеров. Особенностью большинства каменных курганов является их использование и почитание башкирами вплоть до современности: возведение различных культовых сооружений (туры-обо, башкирские караскы), их комплексов, округлых и прямоугольных оградок, досыпка насыпей древних курганов, возведение вокруг них стенок-оград и т.д.).

Северный отряд (И.М. Акбулатов) проводил обследование в северной части Баймакского и юго-восточной части Абзелиловского районов. Пройдены участки: по р. Туяляс (Худолаз) от с. Покровское до ее истоков, по р. Большой Кизил от административной границы Башкортостана с Челябинской областью до д. Булатово и далее по р. Карасаз до ее истоков; по р. Сакмара от с. Комсомльское до ее истоков. В ходе сплошной разведки  осматривались берега и близлежащие возвышенности в пределах 1,5 – 2 км от русла рек, фиксировались все виды памятников (более 100), включая ранее известные (26). Среди вновь открытых большую часть составляют одиночные каменные или земляные курганы (53) и курганные могильники (5), расположенные как на пологих береговых террасах, так и на возвышенностях. Найдено также 5 поселений с жилищными впадинами и 3 местонахождения с находками керамики бронзового века, 6 местонахождений с кремневым инвентарем и 4 новых менгира.

Подробнее ...
Подписаться на этот канал RSS

Автор блога

Блог

Интервью, дискуссии с интересными людьми.

Меню

Наш адрес

450054, г. Уфа, Проспект Октября, 71

Подписка

Мы находимся здесь